Чтение онлайн

Далее утверждается, что в битве с армией Совака и Адраазара Давид перебил семьсот колесничих и 40 тысяч всадников (II Сам. 10:18). «Хроникон» же говорит, что общие потери армейцев в войне против израильтян составили 40 тысяч человек и 7 тысяч колесниц (I Хрон. 19:18).

Причем война эта, как становится понятно из текста обеих книг, отнюдь не закончилась битвой при Еламе. Воодушевленный успехом Давид двинулся на Дамаск, князь которого был союзником Адраазара. Здесь произошла еще одна битва с армией коалиции арамейских царей, и они вновь потерпели поражение, потеряв 22 тысячи воинов.

Сложенный Давидом во время войны с арамеями 60-й псалом и комментарии на него рассказывают еще об одном драматическом эпизоде этой войны. В то самое время, когда Давид стоял под Сувой, а Иоав был на аммонитском фронте, началось восстание идумеев. Очевидно, восставшие уничтожили не только царских чиновников и израильские гарнизоны на своей территории, но и двинулись на земли еврейских колен. Главной целью идумеев было соединить свою армию с арамейцами и совместными усилиями сокрушить империю Давида. Ситуация в какой-то момент оказалась критической, о чем Давид и вспоминает в тексте 60-го [59-го] псалма:

«Бог, Ты нас оставил, Ты сокрушил нас, Ты разгневался — возвратись к нам… Ты показал народу Своему тяжелую руку, напоил нас ядовитым вином» (Пс. 60 [59]:3–5).

Согласно комментарию «Мецудат Давид», в этот драматический момент войны Иоав стремительным марш-броском перерезал путь армии идумейских мятежников, сразился с ней возле Гай-Мелахи и нанес ей сокрушительное поражение. Потери идумеев, относительно небольшого народа, составили в той битве с израильтянами 12 тысяч убитыми, о чем Давид и говорит в самом начале псалма:

«Для руководителя хора. В сопровождении на «шушан». Свидетельство. Песнопение Давида, сложенное для наставления, когда он воевал с Арам-Наараим и с Арам-Цовой, и возвратился Йоав, и поразил в Гай Мелахе двенадцать тысяч эдомейцев» (Пс. 60 [59]: 1–2).

Овладев Дамаском, Давид бросил армию на арамейские города Бефу (Бэтах) и Берофу (Бэйротай). Остальные арамейские князья стали сдаваться уже без боя и признавать себя данниками и вассалами Давида. Первым это сделал князь города Имафа (Хамата) Фой (Той), который, очевидно, не только не вошел в созданный Адаазаром союз, но и раньше воевал с этим грозным царем:

«И услышал Той, царь Хамата, что поразил Давид все войско Ададэзера, и послал Той Йорама, сына своего, к царю Давиду приветствовать его и поздравить его с тем, что воевал тот с Ададэзером и поразил его; ибо Той был в войне с Ададэзером. А в руках у него (Йорама) были сосуды серебряные, сосуды золотые и сосуды медные. И посвятил их Давид Господу вместе с серебром и золотом, которое он посвятил из добытого у всех покоренных народов» (II Сам. 8:9—11).

Таким образом, за одну военную кампанию Давид существенно раздвинул границы своего царства, подчинил себе значительную часть Арамеи (или Сирии, если следовать синодальному переводу, да и современным географическим понятиям) и вернулся из похода с огромной добычей. Народ ликовал, захлебываясь от любви к царю и рассказывая о его великих подвигах.

Тем временем приближалась осень, дожди размывали дороги, делая их непроходимыми, и Иоав отвел свою армию из Аммона, война с которым оказалась куда более долгой и тяжелой, чем он и Давид предполагали вначале.

Однако теперь, когда арамеи были покорены, помочь аммонитянам было уже некому.

История любви Давида и Вирсавии уже давно, наряду с историями Лейли и Меджнуна, Фархада и Ширин, Тристана и Изольды, Ромео и Джульетты, стала неотъемемой частью не еврейского национального, а общечеловеческого нарратива. При этом она, пожалуй, выглядит куда более достоверной и психологически точной, чем другие названные выше истории о любви, оказывающейся сильнее всех преград и предрассудков.

История Давида и Вирсавии — это вечная история о короле, его фаворитке и несчастном муже-рогоносце. Это не менее вечный и горький рассказ о солдатской жене, не сумевшей сохранить супружеской верности, и о порушенной из-за женщины мужской дружбе. Это — история о всепоглощающей любви и предательстве, о долге и подлости.

Но прежде всего эта история о великом грехе и великой силе раскаяния подлинно великого человека. И именно потому, что она представляет собой «коктейль» из стольких противоречивых, а подчас и кажущихся несовместимыми друг с другом компонентов, она вновь и вновь влечет к себе теологов, психологов, художников, поэтов и режиссеров.

История эта самым тесным образом связана с войной с аммонитянами, возобновившейся на следующий год, в начале весны — сразу после того, как перестали лить дожди и высохли дороги. Вместе с другими своими товарищами отправился на эту войну и муж Вирсавии — Урия Хеттеянин, некогда телохранитель Голиафа, затем один из «тридцати витязей», а потом и член его военного совета, командир одного из гвардейских подразделений.

Надо заметить, что в оригинальном тексте Библии имя Вирсавии звучит как «Бат Шева», что можно перевести и как «Дочь Седмицы» (возможно, потому, что она была седьмым ребенком в семье или родилась в субботу, считающуюся у евреев седьмым, святым днем недели), и как «Дочь Клятвы».

В ряде исследований высказывается предположение, что Вирсавия была не еврейкой, а, как и ее муж, хетткой, что с их точки зрения многое объясняет в этой истории. Однако достаточно просто внимательно вчитаться в библейский текст, чтобы понять всю нелепость этой гипотезы: в нем прямо сказано, что Вирсавия (Бат Шева) была дочерью Елиама (Элиама), который, в свою очередь, был сыном советника Давида Ахитофела и, так же как и Урия, входил в число почетной «тридцатки», то есть Вирсавия стала женой старого боевого друга своего отца.

Той весной Давид «почивал на лаврах» — проведя еще одну частичную мобилизацию и отправив Иоава с армией в Аммон, он сам остался в Иерусалиме. Известия, присылаемые Иоавом с фронта, были полны оптимизма. Он сообщал, что начал кампанию с завоевания всех аммонитских городов и деревень и, справившись с этой задачей, теперь осадил Равву — столицу и последний оплот царя Аннона. Однако взять этот большой и хорошо укрепленный город штурмом будет непросто, такой шаг чреват огромными потерями, и потому он, Иоав, решил продолжать осаду в надежде вынудить Аннона сдаться.