Чтение онлайн

– По моим стопам пойдёт! Будет, как я, поэтом! Писать будет с юмором, колко, остро, смешно. Это всем нравится.

А Проза всё о девочке мечтает. Платьица, куколки, себя вспомнила маленькой… Имя придумала, но пока не говорит, а только к событию готовится. Волнуется. Дни считает.

Но что сказочка? К завершению идёт. Развязка скорая наступает. Проза – женщина прозорливая, по её всё случилось, сильная она натура, что говорить. Родила она чудесную девочку, нежную и прекрасную, а имя ей дали двойное – Ироническая Проза. Это если по документам, официально, а так Ирония. Красиво, правда? А в семье девочку совсем коротко называют, это позволительно только самым близким, для других это секрет, нам туда нельзя.

Поэт невероятно переменился от случившегося. Стал отцом! Качества другие в характере раскрылись: мягкость, заботливость, доброта. Не представляет больше жизни без своей Прозушки. Без их семьи. От нахлынувшего счастья написал торжественную оду в честь рождения дочери. А Проза от проснувшихся материнских чувств сочинила сказку и подарила девочке.

Почти конец.

А когда Ирония подросла, может, наследственность, может, среда, а может, и талант. Кто его знает? Но стала и она писать. Так тонко, чувственно, воздушно. Конечно, с юмором, но совсем лёгким, читать её написания – истинное удовольствие. Уж поверьте автору на словО. Но это, мои прекрасные читатели, совсем другая сказочка.

Конец.

– – Алекс –

Посвящается рэперу Кату Алексу

Рэп…

Рэпер…

Алекс?!

Да!

Волк он.

Нет!

Да!

Ноги кормят волка…

Эстет!

Утончённый,

Я читаю его,

Мы разные.

Нравится Эго его,

Так не могу

Я.

– – Моя Демари –

– Оленька, но как же так, почему?

Сначала я не понимал, что происходит, старый дурак. А всё на поверхности, конечно: молодая, семья есть, значит, всё может быть. Но как она ласкала меня, её руки всегда лежали так легко и нежно на моём большом, простите, немолодом, но основательном теле, я только-только привык к ней. Всё у неё ладилось, порхала просто, работала, занималась творчеством. Рисовала акварели. Её молодость и голос, такой звонкий, или всё же, теперь не важно, она, она… Ведь надо было это заметить раньше, а я заметил только тогда, когда её живот упёрся в мой. Беременна! Когда это случилось? Но что теперь. Еще немного, и она уйдёт. Как я без неё. Оленька…

С тех пор Оленьку я видел всего пару раз, заходила в отдел к начальнику один раз до, один раз после родов. Кинула в мою сторону равнодушный, ни о чём не говорящий взгляд. Немного рассказала о себе, родила девочку, назвали Марусей. Щебетала о малышке милые материнские истории. И всё. Вот так бывает. Всё закончилось, едва начавшись. Неужели это та самая Оленька? А как я ждал её прихода, надеялся. На что? На что можно надеяться, если человек уходит в декрет. Три года – это срок, и я не ангел, я не смогу её ждать целых три года. От меня опять ничего не зависит. Я зависим, получается. От женщин, уже давно. На моём веку сколько их было… Разные. Даже всех и не вспомнить… Старый, говорите? Не совсем. Ещё рабочий. Все это знают. Да и с виду ничего: шатен, цвет натуральный, слегка с проседью. Можно и возгордиться. На работе уважают. Получается, что всем со мной в коллективе комфортно. Я не преувеличиваю, многие говорят о моём безобидном характере, добродушном, что ли, на том и стоим.

Но пора мне открыться, кто я. Некоторые уж и ловеласом назвали, дальше хуже может быть. Могу не стерпеть. Потому позвольте представиться: Стол я, понимаете ли. Добротный такой, с историей. Нахожусь территориально в одном административном отделе. Теперь всё более чем понятно. От слов своих не отказываюсь, женщин обожаю, особенно в платьях и юбках. Чулки люблю… Коленки когда видны… Продолжу тему всё же. Оленька ушла. Потом всё как-то быстро получилось. Пришла новая сотрудница, как бы это одним словом… Боюсь, не получится одним. Буду по порядку. С характером. Не поддавалась сначала моему внушению. Я ей одно пытаюсь, она со своими мыслями совсем в другую сторону. А мыслей у неё, боже мой, сколько! Надо бы разобраться, систематизировать, записать. И начал я биться над ней. Хорошо, что опыт есть, занимать не надо. Я ей и так, и эдак намекаю, знаки подаю, бабушку её пришлось вспомнить. Бабушка у неё, Мария Зарудская, была редактором районной газеты, передалось и от неё маленько, чувствую, хватка есть, напор, надо только пинок небольшой, и поехали далеко-далеко… Ведь писала уже, печатали, было раз, так почему остановилась, получилось первое, значит, и дальше только лучше. Но никак пока. Не начинает, всё не раскачать мне её, хотя и качаю ежедневно. Работаю с ней в этом направлении восемь часов каждый рабочий день, а время тикает, тикает, давай уже, дорогая моя, хорошая моя, не такая, как все. Давай! Положит на меня свои руки и всё думу думает. Молчит. Никак не поймёт, что надо взять лист бумаги, положить на стол, ручку, места вон сколько, я большой, основательный, повторюсь, опытный, со мной просто, и записывай, моя хорошая, милая моя, быстренько разгружай свою прелестную головку, легче будет. И так я бился над этим внушением, бился и наконец добился. Трудно оказалось, очень. Всех своих предыдущих женщин пришлось забыть напрочь, из головы выбросить подальше. Оленьку, и ту. Даже не понимаю, почему страдал-то, ну хорошенькая, молоденькая, а дальше?

Теперь только одна у меня – главная, моя. Она! Ровно один год и два месяца на это пришлось положить. Прям как в сказке, и о чудо! Приходит она в начале августа, да и дату я запомнил, как не запомнить, 7 августа 2020, и давай строчить, вижу, не серьёзно пока, думаю, ничего-ничего, пускай попробует, приноровится, проба пера, так сказать, чего ругать. Надо пока только хвалить, немного советовать, и всё наладится. Пусть развивается. А что потом началось! Не передать. Какие переживания и эмоции, споры. Как надо и как нет. Она упрямая, сделает всё по-своему. Но хорошо, пускай не слушает, а делает. Надо сейчас много трудиться, практика – великое дело, наработка стиля. Немного легче стало мне. Нельзя сказать, что спокойнее, нет, покой, наверное, это не о ней, не с ней. Движется неплохо. Идёт к цели. Я не то чтобы наблюдаю, я рядом, я с ней, ощущаю всё её тело, ещё те мысли витают в моей голове.

Я начинаю её любить, просто, не за что-то, а вопреки. За то, что она пришла на работу. О! Сегодня в юбке! Присела на стул рядом со мной, слышу её дыхание. Опять молчит. Не говорит. Читаю её мысли. Я всё о ней знаю… Я просто люблю её. Мою Демари.

***

Спустя месяца полтора она набралась смелости и поделилась с начальницей своим увлечением:

– Татьяна Витальевна, я автор, пишу прозу, можно почитать, если будет желание.

– Надо же, и Оленька до вас была вся в творчестве, акварели рисовала. У вас там, наверное, стул особенный.

На что Демари хлопнула глазами и воскликнула:

– Так стул мне новый дали! Наверное, стол! Как же я сразу не догадалась! Мой писательский Стол!

***

– – Маленькая турка –

– Привет!

– О!

– Поехали ко мне.

– Я на работе.

– После работы? Я угощу тебя кофе.

***

В почти идеальной кухне, похожей на маленькое кафе, на одной из конфорок пустой плиты стояла маленькая турка. Благодаря своему хозяину и пристальному наблюдению за ним, она всю ночь и следующий день была погружена в раздумья. Маленькая турка ничего пока не знала о незнакомке, только что та очень любит кофе. Догадалась она об этом, а точнее еле как разобрала, из бормотания хозяина, когда тот начищал её медные бока. Хозяин немного убрался в жилище, или ей показалось. Хотя что убирать, минимализм налицо, только слонялся из угла в угол как неприкаянный, думал, смотрел фото, вглядывался в небо, ждал, маленькой турке даже не хотелось смотреть в его сторону. Она немного ревновала.

Конец ознакомительного фрагмента.