Buddy
Шрифт:
– Во-первых, с Аллой не так уж и нормально. Квартира на прослушке. Что они от нее хотят?
– Ты же контролируешь утечку любых настроений. Отключай их. Детектор наверняка есть? Послушают и перестанут, – Максим никак не склонялся на сторону Семена.
– Максим, я думаю, что за этими черными воротами – черная трансплантация органов.
Максим задумался.
– А что? Что-то есть такое, что указывает на это? – спросил Максим.
– Нет. Пока нет. Но я почти уверен. Судя по развороту империи, у Гатлера были свои цели в Афганистане. А благотворительная миссия доставки медикаментов – это продуманный мостик. И в Афганистан он прибыл, чтобы не только дать, но и взять, – рассуждал Сема.
– Ты думаешь, наркотики?
– Да нет, наркотики можно создать лабораторно. И Гатлер наверняка использовал свои возможности производства и обогащения в этом направлении.
– А что тогда?
– Я предполагаю, это органы.
– А-а-а… Это серьезно. И ты решил поиграть в Пинкертона? – насмешливо спросил Макс.
Потом впился в друга колючим взглядом Мюллера и хладнокровно подчеркнул:
– Афган закончился.
– Да! Но контакты остались. И отработанную схему можно применить с участием других стран. Не так ли? – старался Семен убедить Максима.
– Так ли. Так ли. И какие же твои планы?
– Надо внедрить в их систему своего человека.
– Да-а-а… И ты решил положить СВОЮ голову под гильотину? – спросил Макс, до конца не понимая, какая же его роль в этом Пинкертоновском плане.
– Нет, не свою. ТВОЮ, – сказал Сема и замер.
Вот и наступил для Макса момент, когда его хладнокровные эмоции забулькали, а каменные мышцы заиграли.
– МОЮ-Ю-Ю?! – Макс аж поперхнулся. Взял салфетку и вернул свое состояние в границы достойного и непробиваемого.
– Ну хорошо-о-о-о, Сема, друг мой сердешный, я слушаю тебя, – Макс оставил недопитый кофе и откинулся на кресло. Но его взгляд продолжал буровить Сему.
Максим понимал, что ТО, во что его втягивает друг, – ПРЕопасно и ПРЕсерьезно.
Семен не стал навязывать китайские церемонии, а принял позицию – конкретную и деловую:
– Тебе надо временно уволиться официально, с записью в трудовой. Причину придумаешь сам. Когда все закончится, вернешься.
– Вернешься…УГУ…
…Если сесть у этой лужи и измерить глубину,
То окажется, что лужа моря Черного не хуже,
Только море чуть поглубже,
А вот лужа чуть поуже… – мурчал Макс.
– Знаешь этот стишок Сергея Михалкова? – с откровенной издевкой спросил Максим.
– Не знаю. Но смысл ясен.
– Вот. То-то же. – Максим был в замешательстве. Но тема, связанная с черной трансплантологией его заинтересовала. Да и деньги. За три месяца он заработает в десять раз больше. Отдаст долги и погасит кредиты.
«А если действительно удастся схватить за ниточку и размотать клубок…» – мысли побеждали первоначальную реакцию Максима.
– Мир специалистов-транплантологов узок. А мир черных транплантологов – как та лужа, что «моря Черного не хуже»… И ведь ты, Семен, прав. Доноры всегда там, где война, голод, волнения. И это может быть и Афган, и Ливия, и Сирия, и Африка. Эти условия только на руку воротилам черного бизнеса, который приносит миллиарды долларов. За такие деньги они украдут не только органы, но и людей под органы. И этот бизнес под зорким оком пирамиды могущественных структур. И ты решил вступить с этими драконовскими силами в борьбу? У них же головы дышат огнем и сметают все на своем пути. Срубишь одну – другая вырастет. А у вашего людоеда жизнь на конце иглы. Это в сказке. А в реалиях его жизнь – в банковских ячейках, под семью замками. Эту броню пробить трудно, почти невозможно, – Максим смотрел на Семена с участием и в то же время с обеспокоенностью.
Семен заметил тревожность друга и старался его успокоить:
– Ну не на танках же мы будем внедряться. А тихонечко. На цыпочках.
– На цыпочках… На цыпочках тоже можно споткнуться и загреметь под рев сирены на весь замок.
Семен молчал. Он не прерывал мысли друга. Максим пытался приблизиться к теме и проникнуть внутрь. В логово.
– Насколько мне известно, клиники черных транплантологов обосновались на территории Турции и Египта. Сколько молодых девушек из России вербовали туда, обещая небо в алмазах. Трудно сказать, где они и что с ними.
– А в России? – Семен подливал густой окрас к теме. – Ты же слышал о случае преступного сговора врачей-транплантологов у нас, в России. Привозили в клинику живых бомжей, алкоголиков – асоциальных людей, за права которых некому было постоять. Вводили лекарство, замедляющее свертываемость крови, хирургически удаляли орган, и клиент умирал, не приходя в сознание. Ужас! Двадцать первый век! А беззащитность – как в средневековье.
– Хорошо, Семен, дай мне время. Дня три.
– О ‘кей, – радостный Семен пожал другу руку, и они покинули кафе.
Через неделю договорились встретиться в кафе «Бартоне» на Минской, в районе пяти часов вечера.
Сема поехал к Алле. Зайдя в квартиру, он приветливо поздоровался и приложил палец к губам – «ТИХО!». Потом проверил «прослушки» и ничего не нашел.
– Сема, как хорошо, что ты пришел. Я не знаю, что произошло с моим котом. Он стал агрессивным, вредным и шумным. Кричит по ночам и рвется на улицу. Будто подслушал наш разговор и рвется на свободу. И самое ужасное – он стал мочиться прямо на мебель. Что вообще не понятно: он же пользовался только лотком.
– Странно. А ты ветеринару звонила?
– Нет.
– Так позвони.
Алла связалась с клиникой и получила ответ.
С широко раскрытыми и круглыми, как у нерпы, глазами, сообщила:
– Сема, ему нужна кошка! – и в этот момент Бадди подошел к Алле и стал ласково тереться о ее ногу.
– Нет, ты посмотри! Прыгал, мяукал, все вокруг обоссал, а теперь ластится. Будто понимает! Ну точно инопланетянин! – Алла смотрела на Сеню, молча задавая вопрос «что делать?».
Сеня отреагировал без промедления: