Бригадир
Шрифт:
Марина со шлепком закрыла лицо ладонями, спина ее затряслась от рыдания.
У Шамхана тоже была русская женщина, но вряд ли его Рая будет так убиваться по нему. Не любит она его, просто продает свою красоту за деньги. А здесь любовь, здесь преданность.
– Твой Аслан был настоящим мужчиной.
Марина перестала плакать, отвела руки от лица, немигающим взглядом посмотрела на него.
– Кто его убил?
– Русские собаки.
– А кто именно?
– Зачем тебе это, женщина?
– Я его прокляну!
– Лучше свечку за упокой поставь, – скривился Истмал. – Скоро она ему понадобится… Спартак его зовут. Спартак твоего Аслана убил.
– Мразь!
– Ты иди, женщина, оплакивай Аслана. А месть нам оставь. Мы за него отомстим…
– Очень на это надеюсь, – не глядя на Шамхана, сказала она.
Марина поднялась со стула и, опустив руки, пошла прочь.
– Это знак, Истмал. Это знак. Сам Аллах взвывает к мести. Мы должны отомстить.
– Да будет так!
За окном смеркалось, когда появился Муслим, с ним пять бойцов. Шамхан сел к нему, Истмал – в другую его машину. Это были «девятки» с фальшивыми номерами, после дела их нужно будет сжечь. Одним словом, роскошный «Мерседес» Шамхана, его гордость, для налета не годился, поэтому он бросил свою машину на стоянке перед рестораном. Скоро он за ней вернется. Обязательно вернется…
– Э-э, я не понял, что за дела! – возмущенно протянул Муслим, глядя через плечо назад.
Водитель собирался сдать назад, чтобы со стоянки вырулить на дорогу, но на пути у него встала белая «Волга-пикап».
Тонированные стекла «Волги» опустились, из глубины салоны выдвинулись автоматные стволы. Все чеченские ругательства вдруг вылетели из головы.
– … твою мать! – по-русски заорал Шамхан.
Он понял, что нужно выбираться из машины, но времени на это уже не оставалось. Увы, но он не мог соревноваться в скорости с автоматной пулей.
Проклятые русские!..
…Гобой с разведкой не подвел, вовремя подал сигнал, и автоматчики вступили в дело. По тридцать патронов на каждую машину – и от чеченцев остались только трупы, причем обгорелые. Обе «девятки» взорвались. Спартак видел, как языки пламени лизнули «Волгу». Потом ему сказали, что одному бойцу опалило лицо. Но эта не самая высокая цена за победу. Легкие ожоги да сгоревшие брови – мелочь по сравнению с теми потерями, которые понесли «чехи». Шамхана больше нет, с ним в мир иной отправились и его бойцы…
Поздно уже, темно, снег падает мягко, заглушая все звуки. Тихо во дворе, не холодно, воздух чистый – дышится легко. Задрать бы голову и стоять, глядя, как осыпаются темные небеса, но задерживаться нельзя. Надо спешить, вдруг где-то притаился снайпер, поджидая его. Или чеченские автоматчики уже выходят из машины. Охрана рядом, и сам Спартак с оружием, но это не гарантия безопасности. Чеченцы – слишком опасный враг, чтобы расслабляться.
Но ничего не случилось. Он спокойно зашел в подъезд, поднялся на этаж, своим ключом открыл дверь в квартиру.
– Ну, наконец-то!
Жанна прошлепала по грязному полу, прильнула к нему, обняв руками за шею так, чтобы не испортить свежий маникюр.
Эту квартиру в соседнем поселке он снял на прошлой неделе. Квартира двухкомнатная, с ремонтом и обстановкой. Все условия для жизни. Если пол вымыть и пыль протереть. Но Жанна что-то не очень рвется наводить порядок. Дескать, страшно ей, поэтому руки опускаются…
– Устал я. Водки налей.
Спартак снял пальто, влез в тапочки, вымыл руки, прошел на кухню, сел, прижавшись спиной к прохладной стене. Остыть надо немного, успокоиться.
Халатик на Жанне шелковый, короткий, и поясок на нем какой-то несерьезный – полы расходятся, грудь то и дело вываливается наружу. А еще она встала на цыпочки, чтобы достать рюмку из навесного шкафа, подол халата приподнялся, обнажая задние полушария… Красивая девка Жанна, фигура у нее на зависть фотомоделям, кожа нежная, упругая. Но что-то не очень поднимается на нее градус, приелась она, наскучила. А сейчас и вовсе не хотелось смотреть на нее.
Она поставила на стол рюмки, но Спартак покачал головой:
– Мне стакан давай.
Он сам вынул из холодильника бутылку водки, пальцами провел по ее запотевшему боку, скрутил пробку, налил и Жанне, и себе.
– Я сейчас.
Она нарезала сыр, взялась за сервелат.
– Это что, и все?
– А что, мало?
– Могла хотя бы голубцов сделать… Вечно жрать нечего.
– Ты чего как с цепи сорвался?
– И в доме грязно. Почему?
– Снова ты за свое!
– Почему, я спрашиваю?
– Ну, не создана я для хозяйства! Я для любви создана! Ты посмотри на меня, разве я похожа на домработницу?.. Скажи спасибо, что вообще с тобой живу! – выпалила Жанна.
– Даже так? – недоуменно повел бровью Спартак, залпом выпил, занюхал кулаком, смачно крякнул и полез за сигаретой.
– Ты думаешь, я не знаю, сколько денег ты зарабатываешь? – заведенно спросила она. – Знаю. Много!
– Очень много, – кивнул он.
– Вот именно! А машина у тебя какая? Думаешь, я не знаю, сколько твой «бимер» стоит?
Она поставила на замусоленный стол тарелки с колбасной и сырной нарезкой, выпила, закусила и тоже закурила.
– Это не мой «бимер». Это наш с пацанами «бимер».
– Ну да, общак, все дела…
– Да, общак.
– Но ты же главный!.. Почему я на стремной «девятке» езжу? Почему мы на съемной квартире живем?
– Потому что у меня обязательства. Деньги в рынок нужно вкладывать, а это большие расходы.
– Вкладывай! Но не надо про себя забывать! И про меня!
– Хорошо, будет тебе домработница, – с кислым видом пообещал Спартак.
Действительно, давно уже пора было прибегнуть к такому варианту. И дома будет чисто, и с ужином никаких проблем.