Чтение онлайн

– Бери! Оно твое!

Под утро я несколько раз просыпался в холодном поту. Видимо, стонал во сне, и Лора целовала меня в лоб. Я открывал глаза, но все равно видел одну и ту же картину: Лорен мертва. Ее прекрасные светлые волосы разметаны по ванной комнате, она лежит в лужи крови и никогда уже не встанет. «Это сон, дурной сон»,– шептала она мне где-то совсем рядом. Это сон, просто сон, твердил я себе, пока не провалился в темноту, где не бывает никаких снов.

Очнулся – в голове пусто. Никаких мыслей. Потянулся. Лорен рядом нет. Наверное, она в душе. Надеюсь, гости большей частью разошлись. А Лора хороша. Безумно хороша. Может, она порвет с этим парнем в галстуке и немного поживет у меня? Встал с дивана, автоматически фиксируя дикий беспорядок в комнате, подошел к окну, и прорывающийся сквозь жалюзи утренний солнечный свет одел меня в полосатую рубашку арестанта. Лениво потянулся еще раз. Дойдя до шкафа, сунул себя в шорты. Сделал шаг к двери и… замер, застигнутый врасплох страшным воплем. Крик ужаса и отчаяния. Я остановился, а потом рванул туда, где кричала Лиз. Да, это она. Случилось что-то страшное. Лиз сидела у двери в ванную, прислонившись спиной к стене, мотая головой, что-то бормоча. Вся в слезах и крови.

Крови было много: на полу, на стенах, на двери. Опередивший меня Дэн пытался поднять и прижать к себе Лиз, но она все время вырывалась и сползала вниз по стенке. Я поднял глаза и увидел то, что породило это крик. Больше я ничего не видел и не слышал, как визжала Тарелка, как блевал Тадир, как Димыч, сползший на корточки, тер виски и твердил: «Дерьмо, дерьмо…» Бредовый сон обернулся явью. В луже крови лежало то, что еще совсем недавно было Лорен. Та, кого я целовал сегодня ночью, та, кому шептал ласковые слова. Лорен… Она была изрублена, искрошена, лицо обезображено, красивые волосы увязли в тягучем месиве крови и мозгов, а на умывальнике лежал аккуратно вымытый мизинчик с маленьким колечком…

– Где этот ублюдок? – заорал я в бешенстве. Рванул по комнатам, открывая двери ногой. Я искал его. Я знаю: это он. Ревнивый мудак. Чудовище.

Марк, остановись! – Я почувствовал руку Димыча у себя на плече. Вырывался, но Дэн и Димыч крепко схватили меня за руки. Мы упали. Я ударил кого-то в челюсть, в ответ получил отрезвляющий удар в ухо и затих, уткнувшись лицом в затейливый узор испанской плитки. Я не хотел рыдать, слезы сами текли из глаз.

– Пустите меня! Я убью его! Убью! – хрипел я.

– Кого ты убьешь, Марк? Кого?

– Этого мудака. Лорен с ним пришла! Он убил ее из ревности. К тому же его нет среди нас! Он либо уже сбежал, либо прячется! Это он! Конечно, это он! Да пустите вы меня!

Меня подняли с пола.

– Возможно, он прав. Давайте найдем этого парня и просто спросим обо всем. Только без глупостей! И кто-нибудь! Вызовите ментов! – Это Димыч, даже в самой критической ситуации он не терял самообладания.

Мы пошли искать по комнатам. Мудака в галстуке нигде не было. Потом зашли на кухню. Он храпел под столом.

– Сука, вставай! – заорал я и ударил его ногой в живот.

– Марк, не надо, может, это не он.

– Не он? Тогда кто? Я? Или ты, Дэн? Вставай, мудак. Расплата пришла.

Он поднялся. Он был все еще пьян. Рубашка вся в красном. Галстук как тряпка болтается.

– Ты убил Лорен?!

– Лорен убита… Как это, что за бред?

– Да, убита, и убил ее ты.

– Лора убита… Кем… Где… Как… Как это возможно… Я так напился… Она ушла с тобой! Мы поругались! Она ушла с тобой! Ребята, вы же помните, я заснул. А Лора была с ним. Что с ней? С ней ничего не могло случиться. Это какой-то злой розыгрыш. Да?

Он нагло врал. У него вся рубашка в ее крови. Урод! Маньяк! Псих! Я схватил его за горло и потащил к ванной. Меня никто не удерживал. Он сопротивлялся, но я сильно ударил его ногой в пах и бросил лицом в кровавую лужу.

– Твоих рук дело, мразь.

Мне хотелось ударить его ногой в лицо, но я сам получил удар в колено и отскочил. Он поднялся и испуганно смотрел на меня. В руке у него блеснул непонятно откуда взявшийся нож.

– Не подходи. Не подходи! – заверещал он.– Это не я, это не я!

Я увидел на полу ножку от добитого вчера танцами стола. Поднял ее и молча нанес удар. Один, второй, третий… шестой, седьмой… пятнадцатый… двадцать первый… Первый пришелся по встретившейся на пути руке, третий по голове, десятый по тому, что еще недавно было головой… Потом я опустился на колени. Мне стало плохо. Меня вырвало.

Приехала милиция, всех забрали. Я ехал в «бобике» и думал о Лорен. О том, что я предвидел ее смерть, что мог ее спасти, если бы отнесся ко сну как к предупреждению. «Бобик» перестало трясти, мы приехали.

– Димыч, что означает обувь?

– В каком смысле?

– Ну, пожалуй, я имею в виду символизм. Что она может означать как символ?

– Обувь означает только обувь – и все!

– Но ведь что-то она должна означать! Кто-то не просто так положил эти босоножки на дорогу. И туфли на порог в мусарне.

– Какие туфли? Какие босоножки? Ты бредишь, что ли?

– Я говорю тебе про символы. Я спрашиваю тебя, что может означать обувь как символ, как подсказка? Зачем она? Не смейся, это серьезно.

– А какая обувь?

– Детские босоножки, женские туфли и грязные домашние тапочки.

– Без людей? Просто обувь?

– Да, просто обувь.

– Не знаю, давай спать.

Димыч замолчал на какое-то время, я даже подумал, что он спит. С дивана в Димкиной комнате, где он приготовил для меня постель, его не было видно.

Я лежал в темноте, ощупывая глазами протекший потолок, и даже начал было засыпать сам, но он заговорил снова.

– Обувь без человека – это грустно. Если это не обувной магазин или не прихожая, конечно. Это как корабль без команды или как самолет без экипажа.

– А что она означает?

– Ничего не будет.

– ?!.. Чего не будет?

– Ничего не будет совсем. Ни детей, ни женщин, ни дома. Ничего. Мне почему-то так подумалось.

– Хреново.

– Да уж. Невеселая картинка.

– А чем все кончится?

– Ты о чем?

– Ну если ничего не будет, то чем все кончится?

Он задумался опять. Я вдруг обратил внимание на безумно громко тикающие часы. Свет луны теперь падал на циферблат. Стрелки показывали четыре сорок.

– Я не знаю, чем все кончится,– отозвался опять Димыч.– Чтоб это узнать, ты сам должен вернуться к тому, с чего все началось.