Чтение онлайн

Мрачное величие Грим-Батола подавляло. Раньше для Гевина самым большим и неприступным городом-крепостью был Штормград. Сейчас он знал — ни одно сооружение Азерота не сравнится с творением дворфийских зодчих. Даже Стальгорн, город дворфов под горой, куда из Штормграда вела подземная железная дорога, в подметки не годился Грим-Батолу.

Вершины Сумеречного Нагорья подпирали небеса. Порой, окна верхних этажей крепости, прорубленные в горных пиках, буквально тонули в облаках. Нижние этажи уходили глубоко под землю, и никому не было известно насколько. В глубине подземных туннелей, где безраздельно царил тьма, куда, возможно, не проникала еще ни одна живая душа, терпеливо ждал своего часа третий Древний Бог. Н-Зот и Грим-Батол, как смерть и кровь, были едины.

Гевин влетел на площадь, зажатую тисками низких домов. Всюду горели факелы, улицы Грим-Батола не знали солнечного света.

Площадь Забвения уже заполонили последователи Культа. Враждующие расы Азерота единодушно объединились в ожидании конца света. Кого здесь только не было — орки, люди, гномы. А еще тролли, дворфы, эльфы крови и ночные эльфы, гоблины и даже огры. Однажды Гевин даже повстречал кентавра и фурболга.

Гевин не одолел и половины пути, когда костер на площади взвился до узких каменных балконов вторых этажей. Поворота на лестницу в дальнем краю площади, куда он так стремился, из-за толпившихся вокруг культистов было не разглядеть. Гевин оказался зажат между тауреном и орком.

Послышался знакомый хруст разминаемой кожи и первые глухие удары барабанов. Площадь замерла в предвкушении.

Неожиданно с противоположной стороны площади толпа расступилась, и Гевин увидел поворот на лестницы, куда ему требовалось попасть по приказу Ка'аз-Рата. Недолго думая, он устремился туда. Нужно лишь пересечь площадь по прямой. В какой-то миг он оказался в максимальной близости к пламени. Бум. Бум. Бум. Стучали барабаны и кровь в его висках.

Костер взорвался изнутри белыми искрами. Гевин отшатнулся. Врезался в первые ряды культистов. И увидел, что на него надвигается сама тьма.

Безликий. Его звали генерал Умбрис. Он управлял армиями Древнего Бога. Лишь недавно генерал Умбрис обрел свободу из подземной темницы, скрытой в недрах Грим-Батола. Умбрис не владел понятной ни единому существу Азерота речью. Вот и сейчас он взревел на своем демоническом наречии.

На глазах у Гевина брешь в людском столпотворении исчезла. Он оказался стиснут кольцом тел в первых рядах. У самого пламени.

От рыка Безликого огонь взвился к сводам крепости, обрел неестественный сумеречный цвет. Площадь Забвения будто озарил холодный зимний закат. И действие началось.

Гевин нервно сглотнул. Не каждый раз увидишь участие одного из генералов Н-Зота в утреннем ритуале. А это значит, его угораздило попасть на редкое, особо жестокое самоистязание огнем послушников Сумеречного Культа.

Засвистели занесенные для удара плети. Первые ряды обдало жаром. По спине скользнули струйки холодного пота.

Обнаженные по пояс культисты, то сокращая круг, то отбегая к зрителям, неспешно двигались вокруг костра. Зажатые в руках плети они воздевали к горным сводам или касались ими красных каменных плит под ногами, будто призывая Н-Зота в свидетели.

Истязания были нормой в служении Древнему Богу. Кровь и смерть. Культисты сеяли смерти по всему Азероту, проливая чужую кровь на полях брани, а собственную — в священных ритуалах. Но чем дальше, тем ожесточенней становилось их служение. То, к чему стремился Культ, неотвратимо надвигалось. Древний требовал еще больше крови, еще больше смертей. Конец близок, проповедовали фанатики задолго до Катаклизма. Теперь он столь близок, что Гевин мог ощутить его леденящее дыхание.

Пламя накаляло сырой воздух подземелья. Хлысты со свистом рассекали плоть. Снова и снова. Затем кожаные плети подожгли.

Всего три круга, повторял Гевин, три круга и он спасен. Умбрис зарычал, его щупальца взвились высоко над головами послушников. Ненадолго стихшие удары плетей раздались вновь. Начался первый круг огненного самоистязания.

От смрада горелой плоти колени Гевина подкосились. Дрожащими пальцами он впился в щербатые гранитные плиты перед собой. Уткнулся пылающим лбом в прохладные кладку. Огонь не тронул его однажды. Не тронет и теперь.

В голове сами собой всплыли слова бородатого священника Алого Ордена:

«Огонь не тронул тебя, Гевин. Благодари Святой Свет за это. Всю оставшуюся жизнь благодари Его, сколько тебе отпущено».

Гевин и теперь возблагодарил Свет, воззвал к Его защите от опаляющего пламени. Всю свою жизнь Гевин сторонился огня. Аметистового цвета или привычных, не магических оттенков — не имело значения. И с самого детства Гевин просил защиту от огня у Святого Света. Гевин не раз задавался вопросом, почему из всех жителей уничтоженного города Свет решил пощадить именно его, испуганного мальчишку двенадцати лет.

Гевин послушался совета бородатого последователя Света в красно-белых одеждах Алого Ордена. Как только его ожоги исцелились, он отправился проповедовать Светлое служение.

Вести о печальной судьбе Алого Ордена застали его в Западном Крае, и для преследования, и для оказания помощи братьям он оказался слишком далеко. Исправное служение и череда случайностей, в конце концов, через несколько лет привели молодого священнослужителя в Собор Света в Штормграде, где однажды к нему обратился сам архиепископ.

— Готов ли ты послужить королю во имя Света? Тебя ведь зовут Гевин, не так ли? — спросил Бенедикт тихим голосом. — Вариан нуждается в таком честном человеке подле себя. Королю нужен новый секретарь, ты слышал? Ты молод, силен, исполнителен. Я могу помочь, — пообещал Бенедикт и сдержал свое слово.

Поговаривали, что королевский секретарь лишился жизни в каком-то нелепом несчастном случае. В те дни Вариан казался Гевину самым сильным, самым могущественным человеком Азерота. Служить ему было пределом его мечтаний. Какое-то время за Гевином велась слежка, но спустя месяцы, уставшие от его однообразных передвижений от Собора до дома и обратно, агенты ШРУ оставили его в покое.