Чтение онлайн

Сейчас, застыв на ветвях дерева, повыше птичьей ловушки, Парук вновь пережил каждое мгновение — и воздействие высшей школы магии, и более приземленный простейший удар дубиной по голове, и затем удушье, тиски ледяной воды бурной горной реки. Когда Парук пришел в себя, а чары магии рассеялись, то обнаружил, что река швыряет его избитое тело на каменные пороги, довершая начатое гоблинами и эльфом крови. Парук нашел в себе силы, чтобы броситься на плывущее неподалеку поваленное дерево, вместе с ним обрушиться с головокружительной высоты горного водопада в воды Великого Моря. Через какое-то время он увидел вдали берег и направился к нему. Весь изрезался об устилавшие дно рифовые кораллы, пока выбирался на сушу. И только среди сухих водорослей, на безжизненном диком пляже под скудным северным солнцем лишился сознания.

Так он достиг берега замкнутого королевства Гилнеас, чьи неприступные воды свели на нет любую попытку судостроения и мореплавания. И кто же мог предположить, что в Азероте найдется отчаянный гном, который также преодолеет эти воды вплавь и выберется на тот же самый берег, где Парук как раз расставлял ловушки на крабов?

С земли донесся тихий шорох. Худой крольчонок с бурой шубкой аккуратными прыжками подбирался к силку среди корней дерева. Эту ловушку Парук ставил без особой надежды. Как жаль, что ему придется делиться этой добычей, не впервые промелькнуло у него в мыслях. Слишком рискованно надеяться на то, что он мог бы съесть этого кролика и поймать еще одного. Вся его надежда на дальнейшее будущее сосредоточилась на этом нерешительном крольчонке подрагивающими усиками обнюхивающего землю.

Проклятый кролик медлил.

Резкий звук заставил орка подпрыгнуть. Парук крепче перехватил ветку, чтобы не упасть. Кролика и след простыл. Звук повторился, теперь тише. Он зарычал. Потом Парук не раз задавался вопросом, что заставило его спрыгнуть с дерева и устремиться прямиком на этот звук, невзирая на опасность. Единственным чувством, управлявшим им в тот момент, был гнев. Он не только лишился кролика и еды, в конце концов, эта еда даже не предназначалась ему самому. С этим звуком он лишился единственного шанса быстро добраться до Оргриммара.

Он резко остановился, еще не до конца осознав, где очутился и что делает. Звук не повторялся. Его гнев немного поутих, он огляделся. И тут же нырнул за ближайший кустарник.

Перевел дыхание, собрался с мыслями и снова посмотрел вперед, где заканчивался лес и редели деревья. Ему не показалось. Он увидел сгорбленную спину Отрекшегося возле огромной собаки. Живой собаки. Парук с запозданием осознал, что именно лай был тем звуком, что испугал крольчонка.

Отрекшийся протянул костлявые пальцы к собачьему ошейнику. Шерсть на загривке собаки встала дыбом. Лишь миг, и пес отпрыгнул в сторону от нежити, развернулся и на всех парах устремился в лес, прямо к орку. Парук едва успел приникнуть к земле. Страх гнал животное вперед, подальше от смерти, пес даже не обратил внимания на Парука, хотя не мог не почувствовать его запаха, ведь промчался совсем рядом.

Парук не сразу поднялся обратно. Он унял сердцебиение и посмотрел на поляну. Отрекшийся оставался там же, в той же позе, Парук видел лишь его спину. Нужно убираться отсюда, ясно понимал орк, но его взгляд оставался прикованным к изорванному позвонками плащу с гербом Подгорода.

— Годфри!

Тот, кто только что общался с живой собакой, вздрогнул. Как и тот, кто наблюдал за ним из-за деревьев. Парук вновь растянулся на сырой земле и зажмурил глаза.

Проклятье! Снова он увидел то, что не предназначалось для его глаз. Однажды это едва не стоило ему жизни. Он должен встать, сделать вид, что ничего не видел, залезть обратно на дерево в ожидании других зверьков или птиц. Если был один крольчонок, возможно, где-то поблизости есть выводок. Он не может идти на поводу у любопытства, только не сейчас, когда он, наконец, на свободе! Он должен прийти в лагерь орков, какой бы безумной идеей это не было! Приветливый Дуротар, с красными скалами, скорпионами и громовыми ящерицами, вспоминал Парук, и эти картины оживали перед его мысленным взором. Оргриммар, который, говорят, новый Вождь перестроил и оборудовал так, что Столица Орды похожа на форт Нордскола. Разве ему не хочется увидеть новый Оргриммар? Разве у него не сжимается сердце от мысли, что таверну на центральной площади Оргриммара могли снести или закрыть? Где тогда он будет искать Гришку, любовь всей своей жизни, хозяйку этой таверны?

Гилнеас исковеркал его жизнь, и эти земли все еще хранили тайну, за которую Парук оплатил слишком многим. Странно было осознавать, что он единственный в Азероте мог пролить свет на события, тщательно спланированные, которые осуществлялись годами и отняли еще больше жизней. Что в сравнении с ними его жизнь, одного орка?

Годфри. На этот раз он хотя бы знает имя. Стиснув зубы, Парук выругался. Нет, остановил он сам себя, это не его дело. Это дело Гилнеаса, короля Седогрива, мертвого дворянства Гилнеаса, что сменили серые плащи на аметистовые плащи Отрекшихся.

Когда Парук поднялся на ноги, Годфри уже ушел. Парук огляделся и вернулся к своему дереву. Он уговаривал себя, что останется в пределах этих мест, чтобы выследить кроличий выводок. Встреча со зверьком сама по себе знак, его ждет удача в этом начинании.

Близилась ночь. Ни одна из расставленных им ловушек так и не сработала.

Взошла бледная, круглая первая луна Азерота, озарив лес серебром. Подходящее время, чтобы пробраться в лагерь Орды. Серые сумерки скрыли бы его видавший виды наряд, а оказавшись в лагере, он бы нашел, во что переодеться. Но у него все еще не было добычи.

Когда ночь перевалила за полночь, к первой луне присоединился бледно-голубой тонкий серп второй луны Азерота, едва заметный на светлом ночном небе. Парук услышал шаги. Серая сгорбленная тень прошла мимо, растворившись среди стволов, будто призрак.

Парук тихо спрыгнул с дерева. У него была одна нерешенная тайна, лишившая его сна и покоя. Он был сыт по горло загадками и не хотел новых.

Через полный теней, притихший ночной лес он направился вслед за Годфри.

Шли они долго. Лес сменился равнинами, скользкими и липкими после прошедших дождей. Парук держался на приличном расстоянии, на голой земле ему негде было укрыться. Еще его запросто могло выдать невыносимо громкое урчание в животе. Полная луна хорошо освещала сутулую спину бывшего подданного короля Седогрива, и орк не опасался, что потеряет Годфри из виду.

Парук различил вдали нагромождение огромных светлых валунов, похожих на спустившуюся с гор лавину. Винсент Годфри приближался к руинам стены Седогрива. Парук замедлил шаг. Но затем Годфри повернул налево, спустившись в небольшой овраг. На краю оврага Парук лег на живот, чтобы на фоне светлого неба не привлекать к себе внимание находившегося в низине Годфри.

Это было заброшенное кладбище, залитое холодным лунным светом. Если это всего лишь прогулка по памятным для Годфри местам и она никак не связана ни с какими тайнами и заговорами? Но ведь была собака, Парук точно ее видел. В конце концов, Парук мог раскрыть заговор среди подданных Сильваны и тоже заслужить свободу. Он готов был пойти на что угодно, лишь бы вновь опуститься за один из столиков в таверне на центральной площади Оргриммара.

Годфри медленно бродил среди могил. Сильвана не заинтересовалась этими захоронениями и не направила валь'кир на это кладбище. Парук нашел лишь одно объяснение этому, останки здесь были настолько древними, что не годились для воскрешения.

Парук с сожалением заметил, что Годфри остановился в самой дальней точке кладбища, опустился на колени возле покосившегося надгробия.

Словно дожидаясь его, в тот же миг из-за разбитой статуи отделилась тонкая тень, слишком подвижная для нежити. Парук не мог спуститься в овраг, не раскрыв своего присутствия, чтобы подслушать их разговор.