Безногий ас
Шрифт:
«И почему у нас нет ни того, ни другого?» — спросил Бадер.
Уэст объяснил, что все оборудование было потеряно во Франции. Лишь один из механиков сумел увезти личные инструменты в вещевом мешке. Остальные вернулись с одними сигаретами. Такое отношение возмущало Уэста.
Бадер мрачно посмотрел на него и спросил:
«Вы затребовали новый комплект?»
Уэст ответил, что он это сделал. Были заполнены все необходимые формы и требования, сделаны копии, и стопа бумаг достигла толщины 6 дюймов. Однако начальник службы снабжения авиабазы заявил, что не может дать документам ход, так как канцелярии слишком забиты бумагами.
«Ну ладно, мы их расчистим», — зловеще посулил новый командир эскадрильи.
Утром Бадер собрал всех пилотов в своем офисе. Пока они стояли, переминаясь с ноги на ногу, перед столом командира, он холодно рассматривал их, не говоря ни слова. Сразу бросилось в глаза, что летчики не слишком уважали форму и явно предпочитали свитера мундирам. Длинные волосы тоже производили не лучшее впечатление. Вообще, пилоты выглядели довольно неопрятно. Наконец Бадер сказал:
«Вот что… Похоже, вы считаете особым шиком выглядеть, как механики, которым некогда отмыть руки от машинного масла. Но я хочу командовать хорошей эскадрильей, а вы все смотритесь как оборванцы. Хорошая эскадрилья должна быть щеголеватой. Для начала сообщаю, что не желаю видеть летные сапоги и свитера в столовой. Вы обязаны носить ботинки, рубашки и галстуки. Ясно?»
Это была ошибка.
Тэрнер без всякого выражения медленно произнес:
«Большинство из нас не имеет никаких ботинок и рубашек, кроме тех, что на нас сейчас».
«Что вы этим хотите сказать?» — немного агрессивно поинтересовался Бадер.
«Мы потеряли все во Франции».
Совершенно спокойно, с оттенком цинизма Тэрнер принялся рассказывать о хаосе, который царил во время отступления. Командование бросило своих подчиненных, летчики потеряли наземный персонал, эскадрилья моталась с одного места на другое, и нигде ей не были рады. Каждый заботился только о себе, пилотам приходилось самим готовить свои машины и добывать пропитание. Часто они спали прямо под крылом самолета. Когда набиралось достаточно бензина — они сражались, но постепенно отступали все дальше и дальше. Семь человек были убиты, двое ранены, у одного пилота произошел нервный срыв. Всего эскадрилья потеряла половину состава. Командир большую часть времени пропадал неведомо где, но все-таки сумел перегнать свой «Харрикейн» в южную Англию. Когда во Франции все окончательно рухнуло, они тоже перелетели через Ла-Манш и были направлены в Колтишелл. С тех пор положение не слишком улучшилось. Эскадрилью носило «по воле волн». История была грустной, но в голосе Тэрнера нельзя было уловить просьбу о жалости, только сдержанную злость.
Когда он закончил, Бадер сказал:
«Мне жаль. Прошу прощения за свои слова». И после короткой паузы: «А вы потребовали возмещения за потерю вещей?»
Судя по всему, они пытались это сделать, потому что Бадер снова увидел циничные усмешки, и ему сообщили, что заявки странствуют по обычным бюрократическим каналам. Дуглас вздохнул.
«Хорошо. Завтра вы все отправляйтесь в Норвич к портным и заказывайте все, что пожелаете. Я гарантирую, что заказ будет оплачен. А пока к вечеру или украдите, или одолжите ботинки и рубашки, где хотите и как хотите. У меня есть несколько рубашек, могу временно дать все. О'кей?»
«Это прекрасно, сэр», — ответил Тэрнер, который, похоже, привык выражать общее мнение.
«Хорошо! А теперь немного расслабьтесь. В каких боях вы участвовали и как оттуда выбрались?»
Следующие полчаса заняло живое обсуждение самых различных вопросов. Потом Бадер переговорил с каждым из пилотов по очереди, чтобы выяснить, что из себя представляет каждый. За исключением одного или двоих, пилоты ему понравились. Все оказались довольно умными и общительными. Лишь один англичанин остался недоволен, и Бадер решил, что его лучше отправить в Тренировочное Командование. Поговорив с ним немного, Бадер довольно грубо сказал:
«Ваша проблема заключается в том, что вы не желаете сражаться. В течение 24 часов вы покинете эскадрилью».
От второго командира звена он избавился столь же быстро, решив, что тот непригоден для этой должности. После этого Бадер позвонил по телефону в штаб авиагруппы и потребовал прислать ему двух лучших командиров звеньев, которых удастся отыскать. В качестве первого он затребовал Эрика Болла из 19-й эскадрильи. Командир авиагруппы сказал, что это прекрасный выбор, а в качестве второго порекомендовал довольно молодого пилота Пауэлл-Шэддона.
«А на кого он похож?» — спросил Бадер.
«Немного заикается, но в остальном очень неплох», — ответил командир группы.
«Заикается! Заикается! — взорвалась трубка в его руке. — Какого черта! Это мне не подходит! Что будет твориться в эфире во время боя?»
«А мне кажется, что он вам вполне подойдет. Он не так уж сильно заикается, и он довольно хороший командир… из Кранвелла», — немного обиженно ответил командир группы.
Бадер хмыкнул:
«Кранвелл… Сойдет. Присылайте его».
Затем он положил трубку и снова послал за Уэстом. Когда прибыл Уэст, новый командир эскадрильи довольно попыхивал трубкой, развалившись в кресле и забросив правую ногу на стол. Бадер отстегнул протез и с грохотом бросил его на пол. Потом наклонился вперед, опершись на локти, и впился пронзительным взглядом в глаза Уэста.
«Мистер Уэст, я хочу, чтобы вы рассказали мне, что творится в эскадрилье».
Какое-то мгновение Уэст колебался, перед тем как сказать:
«Вы хотите знать правду, сэр».
«Вот именно это я и хочу узнать».
Уэст подтвердил все, что говорил Тэрнер, и добавил несколько новых деталей. Он сообщил, что сам просил о переводе в другую часть перед прибытием нового командира. Между этими двумя людьми уже установилась нерушимая связь, которая имела основой глубокое взаимное уважение и долгую службу в армии. Иначе Уэтс никогда не произнес бы:
«Если позволено будет сказать, сэр, вам прежде всего нужны два новых командира звена».
Бадер усмехнулся.
«Я уже получил их. Они в пути. Ну, а теперь, что там с запасными частями и инструментами?»