Чтение онлайн

— Территория большая. Мы могли бы привлечь на помощь кого-то из местных?

— Их волнуют только пропавшие дети. Ни за какие коврижки они не согласятся искать в лесу труп взрослого.

— А мы и их-то не предлагаем, — отозвался Уэксфорд.

— Он уехал, — сказала Маргарет Гриффин.

— Уехал — куда?

— Он взрослый человек, не так ли? Я не спрашиваю, куда он уходит и когда вернется, и все такое. Он может жить дома, но он взрослый мужчина и волен поступать, как хочет.

Поздним утром Гриффины пили кофе и смотрели телевизор. Ни Бердену, ни Бэрри Вайну кофе не предложили. Как позже Бэрри сказал Бердену, Гриффины выглядят гораздо старше своих лет, их можно уже назвать престарелыми, они выработали свой режим жизни, о котором легко догадаться, если не предсказать с точностью: телевизор, магазин, частая и неплотная еда через определенные промежутки, одиночество вдвоем, ранний отход ко сну. Они отвечали на вопросы Бердена неохотно и резко, чувствовалось, что эта резкость готова в любой момент перейти в параноидальную раздражительность и язвительность.

— Энди часто уезжает?

Миссис Гриффин, маленькая, пухлая, седоволосая, смотрела на него своими водянисто-синими глазами навыкате.

— А что его здесь удерживает? Я хочу сказать, что здесь ему работа не светит, так ведь? На прошлой неделе «Мирингэм электрикс» уволила еще двести человек.

— Он электрик?

— Да уж Энди готов заняться чем угодно, так-то вот, — подал голос Терри Гриффин, — коли подвернется случай. Знаете, он не какой-то там чернорабочий.

Он был личным помощником одного очень важного бизнесмена, да-да.

— Джентльмен из Америки. Он очень доверяет Энди, — подхватила миссис Гриффин. — Все время ездил по заграницам и все оставлял на Энди.

— Энди смотрел за домом, у него были ключи, он давал ему водить свою машину, и вообще все было на нем.

Скептически выслушав супругов, Берден спросил:

— Он уезжает, потому что ищет работу?

— Я же сказала вам, что не знаю и не спрашиваю, — вновь повторила миссис Гриффин.

— Думаю, вам следует знать, мистер Гриффин, — повернулся к нему Бэрри, — что хотя вы и говорили нам, что в прошлый вторник Энди ушел из дома в шесть, но никто из его друзей, с которыми, по его словам, он был, не видел его. Он не ходил с ними по пабам и не встречался с ними в китайском ресторане.

— С какими это друзьями он был? Он не говорил нам ни про каких друзей. Он пошел в другие пабы, верно я говорю?

— Это надо проверить, — вмешался Берден. — Энди очень хорошо знает усадьбу Тэнкред-хаус. Ведь его детство прошло там?

— Ничего не могу сказать про «усадьбу», — вместо мужа ответила миссис Гриффин. — Усадьба — это когда много домов, верно? А там только два дома и этот, где живут они. Я бы сказала, жили.

Владение, подумал Берден. Интересно, как бы они среагировали, если бы я произнес именно это слово? Долгая служба в полиции научила его никогда ничего не объяснять, если можно избежать объяснений.

— Я имею в виду лес, окрестности, ведь Энди хорошо их знает?

— Конечно. Ему было четыре года, когда мы туда приехали, а эта девушка, эта внучка, тоже была ребенком. Ну подумайте, ведь было бы естественно, чтобы они играли вместе, правда? Энди бы это понравилось, он сам так говорил. «Мама, — говорил он, — почему у меня нет маленькой сестренки?» А я отвечала: «Бог не посылает нам больше деток, мой хороший». Ну и пусть бы играла с ним, верно? Ну что вы, нет, он был недостаточно хорош, не для этой мисс Жемчужины. Там было всего двое детей, и им не разрешали играть вместе.

— А этот называл себя членом парламента от лейбористов, — глухо хохотнул Терри Гриффин. — Неудивительно, что его поперли на последних выборах.

— Значит, Энди никогда не был в доме?

— Я этого не говорила, — неожиданно рассердилась Маргарет Гриффин и надула губы. — Я совсем этого не говорила. Почему вы так сказали? Он приходил иногда со мной, когда я ходила помогать по дому. До того как появились эти Гаррисоны, у них там была одна экономка, жила по соседству, отдельно, но она одна не могла со всем управиться, особенно если принимали гостей. Тогда и Энди приходил со мной, ходил со мной по дому, что бы они там ни говорили. И запомните, он никогда там не бывал потом, когда ему исполнилось лет десять.

Только сейчас она впервые упомянула о Кене и Бренде Гаррисонах, впервые кто-то из супругов назвал по имени людей, с кем они некогда были соседями.

— Миссис Гриффин, — быстро спросил Бэрри, — а если он уезжает, то обычно как долго отсутствует?

— Бывает, что дня два, а бывает, что и неделю.

— Насколько я понимаю, вы не разговаривали с мистером и миссис Гаррисон, когда уезжали…

Но миссис Гриффин не дала Бердену договорить. Вырвавшееся у нее нечленораздельное восклицание было похоже на возглас заядлого спорщика и критикана на каком-нибудь собрании. Или, как потом вспоминал Бэрри, так обычно взвизгивают дети, когда напарник по игре допустил ошибку, останавливая его своим издевательским «ага-а-а, ага-а-а!».

— Я так и знала! Ты же говорил, Терри, помнишь? Ты же говорил, что они докопаются! Ты говорил, что все это выплывет, что бы там ни обещал этот мистер лейборист Копленд! Они ухватятся за что угодно, лишь бы только запачкать бедного Энди, и это после столького-то времени!

Как человек умудренный жизнью, Берден ничем не выдал, что и понятия не имеет, о чем она говорит. Ни один мускул на его лице не дрогнул. С твердым и непроницаемым выражением он выслушал эту историю.

Гэрри Хинд ввел в свой компьютер данные по оценке драгоценностей Дэвины Флори, и Бэрри Вайн обсуждал их с Уэксфордом.

— Думаю, сэр, найдется немало преступников, которые из-за тридцати тысяч фунтов не задумываясь убьют троих.

— Зная, что в лучшем случае получат всего половину там, где их сбывают. Ну что ж, возможно. Другого мотива у нас нет.

— Мотивом может быть месть. Действительная или кажущаяся обида, которую нанесли кому-то Дэвина Флори или Харви Копленд. Мотив есть у Дэйзи Флори. Насколько нам известно, она и никто другой является наследницей. В живых осталась только она. Понимаю, сэр, звучит несколько притянутым за уши, но если говорить о мотивах…