Чтение онлайн

— Как же они жрут, эти животные, — подал голос с кушетки Лок. — Давай быстрее выпроваживай его.

— Ну, откуда ты и почему бежишь?

Чин оторвал взгляд от еды и моргнул. Он ожидал, что ему придется кому-то о себе рассказывать.

— Я из провинции Хамгён-Намдо. — Что-то подсказало ему, что лучше изменить название провинции.

На самом деле он жил южнее, в Пхёнан-Намдо, но ложь слетела с его губ сама собой. И дальше Чин уже не мог остановиться и наврал с целый воз, когда рассказывал о своей жизни. Его фамилия превратилась в Юн, и он сказал, что его семья работала в полях, у них было четверо детей и больная мать, для которой он должен был найти лекарство в Китае. Ложь у него выходила естественно, и Чин даже испугался, как свободно и быстро смог переписать собственную жизнь.

— Лекарство? Это дорого. У тебя есть деньги?

Чин покачал головой:

— Я надеюсь заработать деньги.

— Хм. Наверное, ты знаком с хорошенькими девушками, а? — озорно спросила Бию. Чин не смог понять по ее выражению лица, о чем она думала. Глаза ее смотрели почти сочувственно, но ее пронзительный голос приводил в замешательство, как постоянное двусмысленное поглаживание. — Потому что, знаешь ли, мы можем помочь девушкам из Чосона.

— Вам нужна помощь по хозяйству? — спросил Чин.

Уголки ее рта опустились:

— Тут для тебя ничего нет. Инспекторы стали приходить с проверками, поэтому мы не можем тебя нанять. Они сразу тебя поймают и перекинут за границу, вот так. — Она шлепнула ладошкой.

Чин поставил на пол пустую миску и откинулся назад, кутаясь в покрывало.

— Значит, я не смогу работать в Китае, — констатировал он.

Такого поворота событий Чин во внимание не принимал.

— Айщ! Черт! Ты сможешь найти работу, верзила. У тебя хорошее телосложение. Но не здесь. Нас слишком часто проверяют. — Ее острый взгляд скользнул по лицу Чина. — Иди в тоннель. Там ты все узнаешь. Но будь осторожен. В тоннелях ищут людей. А если какой-нибудь девушке понадобится помощь, приводи ее к нам. Девушкам я могу помочь. — Она шлепнула Чина по бедру и загоготала. — Но здоровых. Нужны только здоровые! Доходяг не приводи.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Мать с сумочкой в руке терпеливо ждала Суджу у двери. Ее ноги были плотно прижаты друг к другу, так что щиколотки немного соприкасались. Волосы со слегка подкрученными концами выглядели идеально уложенными, на лицо она нанесла немного пудры бледного оттенка, а губы подвела бордовой помадой. Женщина коснулась двумя пальцами языка и пригладила волосы.

— Не забудь повесить зеркало на место, Суджа, — сказала она. — Для чего ты его все время снимаешь, не понимаю.

— Прости, умма.

Суджа подняла стоявшее возле гардероба зеркало, отнесла его к стене возле двери и повесила на гвоздик вверх ногами. Мать посмотрелась в него, чтобы убедиться, что ее лицо в полном порядке.

— Зачем ты так делаешь? — снова спросила она, сдвинув брови.

Суджа растерянно пожала плечами и натянула пальто. Этим утром у нее в голове был полный сумбур. Она дважды проверила, не забыла ли рюкзак и маленький фотоаппарат, прощупала пальто, проверяя, на месте ли конверт с деньгами. Девушка в последний раз окинула взглядом квартиру, задержав внимание на увешанной коврами гостиной, где она находилась большую часть времени.

Мама обставила дом очень гармонично, с чувством меры, и эта гостиная была любимым местом Суджи с самого детства. Девушка вспомнила, сколько времени она провела на коленях возле кофейного столика, выполняя домашние задания. Суджа снова оглядела предметы, которые были ей так дороги. Перламутровые приставные столики, подпиравшие диван с обеих сторон, отражали мягкий утренний свет. У дальней стены поблескивали керамические вазы, а на подоконнике снова зацвели пышным цветом бегонии в горшках. Мама подрезала и прищипывала их каждую неделю, терпеливо добиваясь постоянного цветения.

Наконец Суджа повернулась к умме и взглянула на нее. Она впервые увидела мать словно со стороны, глазами постороннего человека или прохожего на улице. Перед ней была хорошо одетая женщина с яркими глазами и полными щечками. Ей можно было бы дать любой возраст. Только легкая полнота вокруг шеи, на запястьях и щиколотках могла выдать ее годы. Но спину она держала прямо, и это придавало ей царственный вид. Суджа испытала прилив любви и восхищения.

— О, умма, ты такая красивая! — воскликнула она.

Мать вскинула бровь.

— Ты это заметила только что? Я такая, как и всегда, — сказала мать и повернулась к двери. — Пойдем. И не забудь захватить сушеных анчоусов и мисо к завтрашнему ужину. — Она выудила несколько банкнот из сумочки и протянула их дочери.

Суджа с сомнением смотрела на деньги. Мать потрясла банкнотами.

— Хорошо, умма, — сказала Суджа, поджав губы, и нехотя положила деньги к себе в сумку. — Сегодня вечером я подзадержусь, но заскочу до закрытия рынка.

— Почему ты подзадержишься?

— Надо подготовиться к экзамену по истории, а у нас с Миран один учебник на двоих. Поэтому я буду заниматься вместе с ней.

— Миран? — оживилась мать, и ее голос сделался выше. Ей всегда нравилось слушать про подруг Суджи. — Давно я ее не видела.

— Она была занята, — лаконично ответила Суджа.

Мать пристально посмотрела на нее.

— Что с тобой? Ты хорошо выспалась? — Она взяла дочь за подбородок и приподняла ее лицо. — У тебя такие мешки под глазами! — Они стояли друг против друга и словно смотрели на собственное отражение в зеркале.

Заглянув в материнские глаза и снова испытав сильные эмоции, Суджа часто заморгала, чтобы не дать слезам покатиться из глаз.

— Все хорошо, умма, — заверила она. — Я высплюсь сегодня. — Девушка обняла мать и держала ее в объятиях очень крепко.

На улице Суджа взяла мать под руку. Они шли к метро, и люди обгоняли их на тротуаре. Это был обычный рабочий день, как любой другой, только сегодня в рюкзаке Суджи не было книжек. Вместо них там лежало несколько смен одежды, немного денег, аккуратно сложенных и завернутых в лист бумаги, и узелок с едой. Всю неделю Суджа продумывала, что из вещей взять с собой, перебирала памятные, подаренные родителями сувениры, ящики с одеждой и подсчитывала, сколько взять еды. В конце концов она решила подойти к выбору прагматично и упаковала в рюкзак пакет с рисовыми шариками, вареные яйца и прочую провизию, прихватив на память только одну маленькую фотографию родителей. Убедив себя, что все равно скоро вернется домой, она сунула эту единственную фотографию между слоями одежды во внутренний кармашек и застегнула его.