Чтение онлайн

Вдруг он вспомнил про картошку. Он опрометью бросился на кухню, поднял крышку кастрюли и поглядел: у большинства уже лопнула кожура.

— Готово! — крикнул он.

— И я кончаю! — отозвалась фрау Флинк из комнаты.

Он накрыл на стол: две тарелки, две вилки, два ножа. Фрау Флинк предупредила его, что одна есть не будет.

Картошка переварилась, творог был недосолен, а на редиске ещё было немного земли, хотя Анди и очень старался её вымыть как следует. Но фрау Флинк сказала, что для первого раза ему всё удалось на славу.

Когда она чистила две последние картошки, она спросила как бы совсем между прочим, есть ли у него бабушка.

Анди стал красный как рак. Сердце его забилось учащённо. Он не знал, что ответить.

— Нет… да… собственно, нет, — проговорил он наконец, запинаясь. — Можно, я угощу Белло? Он просит картошку.

Белло не любил картошку, и Анди это прекрасно знал, но как ему было иначе избежать внимательного взгляда старой женщины?

Такса покатила картошку по комнате, подталкивая её носом, и Анди пришлось бегать за Белло и уговаривать его, пока он соизволил наконец её съесть.

— У меня есть выдуманная бабушка, — мужественно признался он, когда снова сел за стол. — Она очень интересно проводит со мной время почти каждый день.

— Это, наверно, замечательно! — И фрау Флинк одобрительно кивнула. — Такая вот выдуманная бабушка даже чем-то лучше настоящей, правда? Она, наверное, всё разрешает…

— Да, всё! — громко перебил Анди. — Она мне всё разрешает. Она против того, чтобы детям так много запрещали.

Фрау Флинк весело заулыбалась:

— Представляю, как она тебя балует! Наверное, часто водит в магазин игрушек и разрешает выбрать всё, что захочешь, верно?

— Нет, там мы ещё с ней никогда не были, — сказал Анди с огорчением и твёрдо решил как можно быстрей отправиться туда с бабушкой.

Фрау Флинк доела картошку, откинулась на спинку стула, сложила руки на коленях и задумчиво поглядела на Анди:

— Знаешь, Анди, я хорошо тебя понимаю, когда ты придумываешь себе бабушку. Потому что сама поступаю примерно так же, но только со своими внучками. Вот, например, иду я гулять и воображаю, что они идут со мной рядом — одна слева, другая справа, и я представляю себе, что они говорят, какие нелепые вещи спрашивают.

— Ну что, например? — поинтересовался Анди.

— Ну, скажем, спят ли ангелы ночью на мягкой туче или валяются в небе просто так, где попало. Или вот что: откуда дождевые черви знают, что им надо ползти вперёд, а не назад — ведь у них нет глаз.

— А они не спрашивали, почему макароны не растут на плантациях, как сахарный тростник? — сказал Анди.

— Как же, дважды спрашивали. И ещё: есть ли на самом деле ведьмы и колдуны…

— Нет! — с твёрдостью сказал Анди. — А спрашивают они, почему есть на свете всякие злодеи, которые врут, и крадут, и делают разные гадости…

Старая женщина кивнула в подтверждение:

— Да, обо всём этом они спрашивают, а я отвечаю им как умею… И ещё я представляю себе, как я веду своих внучек в зоопарк или в кондитерскую.

— А в парк тоже? — с волнением спросил Анди. — Ты катаешься с ними на карусели и на качелях?

— На качелях? Нет. Это неподходящее занятие для такой старухи, как я, к тому же страдающей ревматизмом…

— А вот моя бабушка, — гордо заявил Анди, — катается со мной столько, сколько я захочу, и не боится высоко взлетать, и в тире она ещё выигрывает плюшевого мишку, и шоколад, и куклу с закрывающимися глазами. И у неё есть машина со всевозможными усовершенствованиями, и ещё…

Он вдруг оборвал на полуслове и с испугом посмотрел на фрау Флинк: ей, наверно, неприятно, что его бабушка такая ловкая и бесстрашная.

Но старушка глядела на него с улыбкой и кивала с полным пониманием:

— Воскресная бабушка? Как прекрасно, что она у тебя есть. Я, видишь ли, гожусь только в будничные бабушки.

— Это неважно! — поторопился заверить её Анди. Он охотно обнял бы её — ну так, на минутку, — но всё же этого не сделал, а просто помог отнести посуду на кухню.

В понедельник к обеду на столе террасы стояла красивая тарелка, а на ней пирог с мирабелью: целая пирамида уложенных друг на друга кусков, ещё тёплых, замечательно пахнувших и посыпанных сахарной пудрой. Над этой пирамидой гудело несколько трутней, время от времени они садились на клейкую, блестящую мирабель. За столом сидел Йорг.

— Это тебе! — сказал он, указывая на пирог. — Знаешь, от кого?

В его тоне было такое удивление, словно он был убеждён, что это какое-то недоразумение. Анди кивнул:

— Она ведь мне обещала!

— Кто?

— Моя новая бабушка! — И он с вызовом посмотрел на своего брата.

— Ну, знаешь, ты со своими бабушками немного того!.. — И он для выразительности постучал себя пальцем по лбу. Вместе с этим движением он протянул другую руку к пирогу и, прежде чем Анди успел вымолвить слово, схватил кусок и впился в него зубами.

Анди отодвинул от него тарелку. Долготерпение младших братьев тоже имеет границы. Йорг не только пожирал у него под носом пирог, но ещё и оскорблял его. Нет, это уж слишком!