Чтение онлайн

– Да, да, – без тени сомнений быстро ответила Вика, вспоминая Варькин хохот и горячие пятки.

Елейный голос продолжил:

– Да будет так, как сказано.

Случится так, как обещано.

Душою с тобой мы связаны,

В светлой и темной вечности.

Будет служить рука твоя Свету, совершая благо и не желая зла.

Будет обращаться сердце твое к Тьме там, где Свет бессилен, и не желать зла.

Будут глаза твои видеть жизнь и то, что за ней, и не желать зла.

Будет твой рот говорить то, что неведомо другим, и не желать зла.

Издалека раздался Варькин щелчок языка и тут же утонул в росе под ногами Вики. Поле и следы, по которым она шла, пропали. Вика на мгновение зависла над бесконечностью, а потом вздрогнула и обмякла, как после сильного толчка.

Каждой клеткой своего тела теперь она чувствовала связь с этим полем, с каждой росинкой, с каждым следом. Елейный голос что-то продолжал говорить о Боге, о ведьмах, о силах, о тайне жизни и смерти и постепенно становился приглушенным жужжанием на фоне звенящей тишины. Казалось, в мире больше нет никаких других звуков, кроме этого. Вика увидела себя со стороны – красивую, юную, с чистой кожей.

Резкий поток тягучего воздуха подхватил Вику. Внезапно левая нога ушла вниз, и девушка увидела мать и бабу Настю.

– Анисья, – на полу появилась серебристая полоска света, и Вика протянула руку к матери, еле удержавшись на ногах.

Та тут же догадалась, о чем просит дочь, и достала книгу.

Сама не понимая, как это происходит, Вика нашла нужную страницу и начала читать молитву. Чем больше Вика читала, тем шире становилась серебристая полоска света на темном полу.

Баба Настя сидела на стуле, засунув руки между колен, покачиваясь и наклонив голову, как человек, который молится.

Вика читала совершенно незнакомые слова и сразу понимала, о чем они. Видела, как звуки разлетаются тонкими легкими пушинками, а потом оседают на серебристую полоску.

Анисья мелькнула над этой полоской легко и быстро, приковав взгляды всех троих. Сейчас она выглядела моложе, чем до смерти, и как-то картинно, будто это не она сама, а нарисованный портрет. В глазах ее читалась благодарность и радость.

– Надо же, никогда не видела сестру такой счастливой, – изумленно прошептала баба Настя, разглядывая Аниьсю.

Та обвела взглядом, будто прощаясь, Вику, бабу Настю, Наталью Владимировну, свои развешанные пакеты с травами, стол и зеркало. Стул качнулся и замер на одной ножке. Анисья улыбнулась в ответ и легким дымком растворилась в серебристой полоске света, оставив в своем доме чувство облегчения и радости.

С этой минуты у каждого из присутствующих начиналась новая жизнь.

***

После смерти бабки Анисьи и получения от нее силы Вика изменилась. Невольная покорность таинственным силам и сверхъестественным знаниям осеняла ее душу, отчего лицо всегда казалось печальным.

– Что ж, мам, раз у меня это от судьбы, значит, так тому и быть. Ты как, одна в городе? Тяжело? – Вика с грустью смотрела на маму.

– Да я нормально, Викусь, за тебя больше волнуюсь.

– Я справляюсь, баба Настя соседям сказала, чтобы пока не ходили ко мне и что я потом их лечить смогу и помогать. А пока учиться буду. Но все равно пришел один парень сегодня с утра. Из города тоже приехал. Представляешь, умудрился хозяина кладбища разозлить, и тот теперь его преследует. Большак посоветовал мне с хозяином кладбища не связываться, а чтобы тот парень сам обряд провел. Я думаю, не сможет он без меня ничего, хилый какой-то, всего боится.

– Кто посоветовал? – у Натальи Владимировны был удивленный и недоверчивый взгляд.

– Большак. Сущность типа домового, только не с простыми людьми живет, а с сильными, – Вика указала на низкую короткую шаткую скамейку у печки, – вон сидит.

Все это было сказано так спокойно и естественно, будто разговор шел об электрическом чайнике.

– А, поняла, который еще с Анисьей жил, – Наталья Владимировна всматривалась в скамейку у печки.

– Да не увидишь ты, не пытайся, – улыбнулась Вика, – я и сама не вижу, только слышу. Если бы не он, мне бы еще дольше учиться пришлось. А так мне все тетрадки Анисьины показывает, объясняет непонятное. Я много вещей не могу объяснить, а он говорит, что не все и надо понимать, просто знать, что оно работает.

За окном раздался шум.

Викино лицо собралось в напряженную гримасу и расплылось в улыбке.

– Что это? – Наталья Владимировна подошла к окну.

– Это сорока, мам. После смерти Анисьи каждый день сюда прилетает, там сидит, – Вика показала на забор, – и я прямо чую, что это сама Анисья и есть. Баба Настя говорит, за мной присматривает.

– Дочь, я всегда у Анисьи хотела спросить, но боялась. Может, ты скажешь, как это все потустороннее видится? Как картинка в голове или как?

– Даже не знаю, как объяснить, – вздохнула Вика, – недавно житель проходил мимо, просто поздоровался, а мне так страшно стало. Кажется, как будто он неживой по дороге идет. Я бабе Насте сказала, а она только головой покачала. А вечером от соседей слухи пошли, что умер он от сердечного приступа. А ему лет сорок было от силы. Так что я теперь смерти тоже вижу, вроде как.

Брови у Натальи Владимировны сдвинулись и задрожали, а зубы прикусили нижнюю губу.

– Ох, доченька, переживаю я за тебя, – начала она вытирать слезы.

– Ну что ты, мам, здесь спокойно, скучно иногда, но я привыкну, и ты привыкнешь без меня. А хочешь, тоже сюда приезжай.

– Нет, нет, что ты, – замахала руками мама, – у меня там работа. Да и ты-то на что жить будешь? На бабкину пенсию? А так хоть я помогу немного.

В просвете быстро распахнувшейся двери показался молодой парень с испуганным лицом.