Чтение онлайн

Полковника покоробило от слов «безоговорочная капитуляция», однако он сдержался и спросил:

— Каковы гарантии для тех, кто выполнит ваши условия?

— Всем, принявшим условия капитуляции и добровольно сдавшимся в плен, гарантируется жизнь и гуманное обращение, больным и раненым будет оказана немедленная медицинская помощь.

— Гарантии необходимо подтвердить соответствующими документами, — сказал Оскуда.

— Пожалуйста, — с готовностью ответил Строев. — Мы составим документ о капитуляции.

Полковник медленно, как будто через силу, отделяя слова одно от другого длинными паузами, проговорил:

— Пишите… Я принимаю… ваши условия… на основании рескрипта императора.

Пока оформляли документы, Оскуда не проронил ни одного слова. Майор Строев только диву давался: куда пропала недавняя полковничья спесь, куда девался его гонор? Совсем раскис старый японский вояка.

Условия капитуляции были составлены и подписаны обеими сторонами.

Советские офицеры собрались в обратный путь. Полковник послал своего адъютанта и трех солдат проводить парламентеров через территорию, занятую японскими войсками.

— Ну, товарищ лейтенант, теперь, значит, к своим! — воскликнул Строев, когда они вышли из блиндажа.

— Так точно, товарищ майор, к своим! — радостно ответил Козлюк.

К советским офицерам подошли адъютант и три солдата. Адъютант что-то сказал одному из солдат, и тот поспешно убежал.

— Что он сказал? — спросил Строев Козлюка.

— Приказал привести наших солдат.

Через несколько минут японец вернулся с советскими автоматчиками.

— А где же лейтенант, — спросил Строев, не видя Остапова среди подошедших.

— Его не было с нами, — ответил один боец. — Мы думали, что он с вами.

— И с нами его не было, — тихо проговорил майор и повернулся к адъютанту: — Где наш лейтенант?

Адъютант замялся, отвел глаза в сторону и, наконец, промямлил:

— Он убежал.

— Это ложь!

Адъютант ответил на ломаном русском языке:

— Моя ничего не знай…

— Имейте в виду, — твердо сказал Строев, — вы и ваш полковник несете персональную ответственность за советского парламентера.

— Но его допрашивал капитан Мицубиси!..

— Ведите нас к нему.

Адъютант колебался: подчиниться или нет? Майор Строев и лейтенант Козлюк придвинулись к нему вплотную. Адъютант почувствовал себя словно зажатым в тисках.

— Пойдемте, господа офицеры.

Они подошли к блиндажу.

Строев толкнул дверь. В блиндаже было темно.

— Зажгите свет.

Адъютант щелкнул зажигалкой, подошел к столу и зажег стоявший на нем анодный фонарь.

Среди трех распластавшихся на полу тел майор Строев сразу узнал лейтенанта Остапова.

Он лежал на спине, закинув голову. Его лицо было лишь немного бледнее, чем обычно. На груди, у красного значка, на котором золотом горели буквы «ВЛКСМ», чернело расплывшееся пятно крови.

— Прощай, друг! — Строев опустился на колени возле убитого, поцеловал его в холодный лоб и осторожно закрыл его глаза. — Прощай, Аркадий. Мы видим, ты дрался нещадно и погиб как герой. Мы никогда тебя не забудем.

С востока, из-за зубчатых вершин черного ельника, нежно-розовым сиянием подымалась утренняя заря. Тишина. По таежной тропке двигались советские солдаты. Впереди, раздвигая кусты, шли два автоматчика из разведвзвода, за ними четверо автоматчиков несли на носилках тело лейтенанта Остапова, за носилками, опустив головы, шли майор Строев, лейтенант Козлюк и еще два автоматчика.

А заря все разгоралась. Когда вышли из лесу на дорогу, стало совсем светло.

После гибели лейтенанта Остапова командование взводом принял старшина Еремеев.

На шестой день военных действий наши войска прорвали Харамитогский укрепленный район. Сопка Харамитоги была последней надеждой японцев. Потерпев здесь поражение, они стали отступать на всех участках Сахалинского фронта.

Разведвзвод получил приказ пройти в расположенную на берегу моря в стороне от всех дорог японскую деревню.

Перевалив через сопку, разведчики вышли к деревне, один конец которой упирался в сопку, а другой — тянулся до моря.

Большинство домов в деревне и домами-то назвать как-то язык не поворачивался — это были самые настоящие лачуги. Одни сколочены из тонких досок, другие сооружены из циновок и обмазаны снаружи глиной. Казалось, толкни такой дом плечом, и он рассыплется.

На одном из домиков Миша заметил черный флажок.

— Владимир Григорьевич, смотрите: черный флаг вывесили.

— Скорбят, что войну проиграли, — сказал старший сержант Дегтярев. — Видать, самураи тут живут.

— Чего гадать, давай зайдем.

Кандалин, Дегтярев, два бойца и Атаманыч вошли в дверь. Они оказались в небольшом чистом коридоре, застеленном циновкой, сплетенной из рисовой соломы. На стене висело несколько пиджаков и кимоно. Из коридора в дом вело двое дверей, возле дверей стояли аккуратным рядком пять-шесть пар башмаков.