Атаманыч
Шрифт:
— А ну, Алеша, давай! — крикнул ему сержант Дегтярев и пустился в пляс.
Миша быстро оделся, выбежал на середину казармы и пошел вприсядку вокруг Дегтярева.
— Победа! Победа! — выкрикивал он в такт музыке. — Ура! Ура!
Глава девятнадцатая. На командном пункте
Быстро пролетели весенние дни. Наступило лето.
Лейтенант Остапов приметил, что за последнее время Атаманыч очень изменился. Он стал серьезнее, более вдумчиво вникал во все, читал книги по мастерству разведчика, изучал рацию, подолгу стоял перед рельефным макетом государственной границы.
«Растет парень», — думал лейтенант, наблюдая за ним.
Разведчики часто уходили на задания и не возвращались по неделе. Мишу на такие задания не брали.
— Пусть нога как следует заживет, — говорил Остапов.
— Да она давно зажила! Честное слово! — клялся Миша. — Я и бегать могу, и прыгать — даже не помню, в каком месте болела!
— Рядовой Ковальчук! — строго говорил Остапов.
— Приказываю вам остаться в казарме. И никаких разговоров!
Но однажды теплым июньским вечером Остапов вызвал к себе Мишу и Кандалина.
— Будьте готовы, — сказал он. — Через полчаса выходим на запасный командный пункт командира полка.
Командный пункт располагался на вершине сопки Безымянной.
Когда подошли к сопке, Миша задрал голову и посмотрел вверх.
— Ого!
Вершина сопки тонула в тяжелых серых облаках.
— Хороша горка? — спросил Кандалин. — Снизу посмотришь — надо шапку держать… Ну, Атаманыч, лезь, не отставай от взводного.
Тропа была каменистая, скользкая, как стекло. К счастью, вдоль тропы рос мелкий кустарник, так что, карабкаясь, можно было держаться за него руками — иначе бы и не залезть!
Быстро темнело. Чем выше поднимались, тем холоднее и сырее становился воздух.
Кандалин тронул Мишу за ногу.
— Ну как?
— Порядок! — отозвался тот. — Только вот темно стало, как в берлоге. Я лейтенанта из виду потерял. И шагов его что-то не слышно.
— Значит, отстали мы с тобой. Дай-ка мне твой автомат — тебе идти легче будет.
— Не-ет, я сам.
Наконец добрались до вершины. Тут находился командный пункт. Четыре узкие щели-амбразуры смотрели в четыре разные стороны.
Лейтенант достал из планшета топографическую карту, разложил на столе, и они с Кандалиным склонились над ней.
Миша тоже подошел к столу, стал разглядывать карту. Вот сопка Рыжая, знак на сопке означает дзот, на горе Лысой изображена траншея.
Лейтенант поднял глаза на мальчика.
— Видишь этот знак? — спросил он. — А ну-ка, скажи, что он обозначает?
— Танковый батальон! — четко, как на учении, ответил Миша.
— Верно, танковый батальон. Его третьего дня сюда перебросили…
— Товарищ лейтенант, разрешите спросить…
— Ну-ну, спроси…
— Вот говорят, у нас, на Сахалине, есть такой танк, который если врежется в двухэтажное каменное здание, то посадит его на себя и без остановки мчится дальше, а если выстрелит, то пробьет броню в сорок сантиметров… Это правда?
— Еще что говорят? — улыбнувшись, спросил лейтенант.
— Еще говорят, что у нас есть самолет, который может от границы до города Тойохара все триста пятьдесят километров пролететь за десять минут! И еще говорят, у нас есть орудие, которое может стрелять на сто километров. Правда это или враки?
— Вот что, Атаманыч, — сказал лейтенант, — ответить на твой вопрос точно я не могу. Знаю одно: сейчас не сорок первый, а сорок пятый год, а это большая разница, сам понимаешь. И еще есть хорошая пословица: «Нет дыма без огня»…
— Все ясно, товарищ лейтенант!
Летняя ночь коротка. И вот уже птицы поют и свистят, перелетая с ветки на ветку. А там, глядишь, и солнце взошло.
Но на командном пункте еще долго держался сумрак, лучи солнца едва-едва пробивались сквозь низко нависшие над сопкой тучи. Только к десяти часам прояснилось небо, и стало видно далеко-далеко вокруг.
Лейтенант показал Атаманычу на стереотрубу, которая была установлена в амбразуре, обращенной к югу.
— Этот прибор тебе знаком, и обращаться с ним ты умеешь, — сказал лейтенант. — Наблюдай. Все, что увидишь интересного по ту сторону границы, наноси на карту. Ясно?
— Ясно, товарищ лейтенант! — обрадовался Миша.
— Выполняй.
Миша навел окуляры стереотрубы, припал глазом.
Как далеко видно!
Внизу зеленый лес плавно покачивается, словно высокая зеленая трава.
Вон полосатый пограничный столб с блестящим гербом Советского Союза.
Дальше — наблюдательная вышка японцев, река Хандаса-Гава и за рекой — полицейский пост.
Миша оторвался от трубы, сделал пометки на плане и снова стал смотреть.
К полицейскому посту с двух сторон подходили дороги: одна от границы, другая с юга, от города Котон, расположенного в тридцати километрах от границы.
А это что такое? С южной стороны к полицейскому посту подъехала грузовая машина, за ней вторая и третья.
Пыль немного рассеялась, и Миша увидел, что из грузовиков выпрыгивают японские солдаты.
— Товарищ лейтенант! — крикнул Миша. — На пост Хандаса привезли солдат!
— Много? — спросил Остапов.