Чтение онлайн

Монструозную голову дракона сложно было не заметить, и на фоне его атаки померк даже тот изумрудно-черный взрыв, что прошелся по нервам наемника незадолго до.

"Опять эти странные техники, которые я не могу поглощать". — Подумал он в тот момент.

А затем за дело взялась крылатая рептилия, чья клыкастая пасть засветилась от переполняющей мощи, чтобы в следующий миг сомкнуться над жертвой.

Земля вздрогнула, как при семибалльном землетрясение. Спустя мгновение, ее вспучило десятками бугров... словно огромные корни дерева, зазмеились в верхнем слое почвы, пробивая себе дорогу.

Однако, там, где земли оказывалось недостаточно, взору открывались вовсе не корни, а потоки быстро остывающей магмы.

"Это плохо".

Если этот призыватель зомби откинет копыта, то Рузуки придется делить с другими.

"Стоит поторопиться".

"Что-то не так". — Вот та мысль, что появилась у меня, как только я сумел проморгаться.

Удар Касуми, несмотря на всю мощь, меня не задел. Ушедшая из-под ног поверхность никак не могла уронить того, кто и без того упал, а пятно сплавившейся в стеклообразную массу земли остановилось метрах в пяти, обдав запредельным жаром. Будто в мартен заглянул.

С учетом того, что происходило в эпицентре, можно сказать, что потери сил на все эти сопутствующие эффекты были минимальны. А происходил там настоящий шторм инферно, удерживаемый в закрытой пасти зверя бледнеющими с каждым ударом сердца рунами. Такой вот токамак от мира духовных техник.

Тройка сдерживаемых Сау теней исчезла в то же мгновение, как дракон принялся за дело, но... узел-аномалия Тилля и не думала развеиваться.

"Касуми! Уходите оттуда!"

Но эта мысль явно запоздала. Одновременно с ней, в сторону женщины отправляется волна опасности, которую я замечаю лишь самым краем, а следом, уже в материальном мире, от эпицентра буйства огненной стихии расходится черный туман. Походя погасив остатки пламени, он скрыл от моего взора и Сау, и ее госпожу.

И, говоря "скрыл", подразумеваю, что я просто перестал их ощущать. Принадлежащие им линии исчезли.

А потом волны опасности потянулись и в мою сторону.

Нет, не только в мою... враг решил атаковать все вокруг себя. Из того места, что совсем недавно было филиалом ада на земле, во все стороны ударили десятки тысяч лент, сплетенных из перекрученных теней. Последнее, что увидел, прежде чем сразу пять из них уткнулись во вновь созданный мною щит, это превратившуюся в дым фигуру немца, что стоял прямо в дрожащем от жара воздухе. А в образовавшемся прямо под ним кратере медленно теряла красноту спеченная в жижу земля.

И моя ненадежная преграда не выдерживает натиска. Сразу три ленты прорываются сквозь нее. И, даже зная об этом еще до их создания, я все равно не успеваю полностью уйти от опасности. Одна из них задевает левый бок, а остальные, доделывают грязную работу, заставив уже мою дестабилизированную защиту детонировать.

Всю лицевую сторону тела обжигает яростной болью, а самого меня, как тряпочную куклу, откидывает еще дальше. Полет останавливает стена амфитеатра, которая отдается неприятным хрустом в спине и еще одной вспышкой адской боли.

Сознание сразу же предательски пытается ускользнуть в беспамятство, но запредельным волевым усилием мне удается удержать его на грани.

Нырок, тем временем, вновь сообщает о надвигающейся опасности. Но на этот раз всеобъемлющей, не оставляющей и малейшей щелочки.

Однако в текущем состоянии не смог бы воспользоваться даже куда большим, чем просто щелочка. Все тело болело просто безумно. Даже по привычке гася самые сильные сигналы от нервов, едва мог о чем-то мыслить. А уж количество полученных переломов приковывало к месту надежнее любых цепей.

Кое-как сфокусировав расплывающийся взгляд на приближающейся ко мне волне теней, делаю последнее, что еще остается:

— Слово Архонта...

— Ну, что за беспокойный ребенок? — Философски вздохнула девушка, выйдя из золотисто-фиолетовой вспышки портала и с наигранной ноткой безысходности рассматривая окружающую ее разруху. — Ни на минуту нельзя оставить, чтобы ничего не сломал...

Луиза, а это была именно она, с некоторой затаенной в глазах смешинкой рассматривала открывшуюся ей разруху. Акаяши вновь подпали под удар и, если судить по количеству тел, раскиданных по их территории, перепаханной десятками воронок и борозд, в этот раз атака была спланировано лучше. Об этом же говорили и многочисленные остовы домов, от которых остались лишь уже почти не тлеющие руины.

Живых видно почти не было. Разве что где-то в глубине шла невнятная возня, разбавляемая слабыми вспышками духовных техник.

Что до присутствия врагов, то их архонт здесь не ощущала.

— Какой бардак... — Вновь произнесла она, а потом уже чуть более требовательно добавила: — Себастьян.

Все же Луиза вернулась сюда не только, да и не столько для того, чтобы осведомиться об японских делах. Ей, как не неприятно это признавать, нужна была помощь нового архонта. Но, прежде чем с ним поговорить, стоило встретиться с собственным подручным.

Но тот что-то не торопился откликаться на пущенный по связующей их нити зов.

Это заставило девушку нахмуриться. А уже через секунду ее лицо чуть побледнело, а черты заострились... она не чувствовала своего неизменного помощника в мире живых...

"Я буду скучать по тебе, бро". — Прозвучало в голове Монго, пока сам он, чуть пошатываясь, приблизился к привалившемуся к стене телу Химуры. — "Такая трагическая потеря для всех нас".

Парень выглядел откровенно хреново. Гораздо хуже, чем сам наемник. У него, по крайней мере, не было трех открытых переломов и скольких-то там еще закрытых, да и не сидел тот бессознательным мешком в луже собственной крови, стекающей с порванного в клочья бока.

Хотя, в случае с самим Монго, без ранений тоже не обошлось. У его способности развеивать и перенаправлять потоки духовных сил отыскался предел.

Кто же знал, что Рузуки предпочтет уничтожить себя вместе с врагом? Уж точно не убийца. Братец Митсеру слишком сильно дорожил собственной шкурой, чтобы решиться на такое. Так думал наемник. И, надо отметить, отнюдь не безосновательно думал.

Однако, стоило только случиться той сверхъестественной херне, когда время буквально застыло, а Монго, словно самого распоследнего наркомана, вштырило от чувства трепета неизвестно перед чем, как Рузуки обезумел.