Антон Губенко
Шрифт:
В тот же день Чайкин, как положено по уставу, доложил командиру бригады о проступке командира отряда Губенко и принятых мерах.
Командир бригады одобрил решение командира авиационной эскадрильи, расспросил его о летных качествах, организаторских навыках Губенко и назначил Антона начальником ПДС бригады.
Осенью на окружных соревнованиях по парашютному спорту команда бригады, возглавляемая Губенко, заняла первое место, сам Антон стал чемпионом.
Боевые задачи 1934 учебного года отряд старшего лейтенанта Антона Губенко выполнил досрочно, стал отличным, переучился без аварий и поломок на новую материальную часть.
Стремительная, бурная жизнь в новой части захватила, закружила Антона, вынесла его наверх. Его хвалили, ставили в пример другим, награждали премиями. Губенко имел огромный авторитет, был очень доволен службой, иногда встречался с Анатолием Серовым, который сдержал слово, помог Губенко в выдвижении. Все было хорошо. Казалось, достигнуто все. Дома был порядок, покой, достаток.
Но так только казалось… до того дня, когда в подмосковном поселке на встречу Нового года собрались летчики, конструкторы, инженеры, техники, люди, горячо влюбленные в авиацию, бесстрашные и мужественные создатели летательных аппаратов и их испытатели.
Губенко никого из них не знал. Ни фамилии, ни новые проекты, которые здесь назывались, о которых спорили, — ничего для него еще не значили. Гости Серова вели себя шумно, весело, просто, деловые разговоры часто уступали место шуткам.
Говорили о новых заводах, жаропрочном металле, новых профилях крыла, «уникальном самолете Андрея Туполева», перелетах Михаила Громова, катастрофе самолета-гиганта «Максим Горький». Вспоминали планерные состязания в Коктебеле, Василия Степанчонка — неизменного участника безмоторных полетов, поговорили о его идее планерных поездов, способных транспортировать воздушным путем боевую технику и десантников, и о недавно выполненном им перевернутом штопоре. О деле говорили серьезно, о людях — тактично и доброжелательно.
Когда в комнату вошел огромный, богатырского сложения Петр Стефановский, его тут же, не дав раздеться, усадили на диван и потребовали рассказать о полете «самолета-звена», или, как еще его окрестили летчики, «цирка Вахмистрова».
— А чего рассказывать? — простодушно переспросил Стефановский. — Слетали, испытали, система сгодится для войны.
В том полете Стефановский выполнял обязанности командира летающего аэродрома. На плоскости самолета ТБ-1, который пилотировал Стефановский, были посажены по два самолета-истребителя. Вся эта сложная система соединения бомбардировщика и истребителей поднималась в воздух с работающими моторами. В необходимый момент истребители стартовали с плоскостей, вели воздушный бой, защищая бомбардировщики.
— Миша, пожалуйста, расскажи, — взмолился Стефановский, вырываясь из объятий своих друзей, и, увлекая жену Зинаиду Владимировну, направился в коридор раздеваться.
Миша, летчик-испытатель Нюхтиков, был помощником Стефановского по этим испытаниям, летал на правом сиденье. Сейчас он стеснительно жался к этажерке с книгами, бормотал невнятности, защищаясь от наседавшего любопытства…
Атмосфера доброжелательности была приятна Губенко, разговоры о новых самолетах, скоростях взволновали его, но и расстроили. Он многого не знал, кое-чего не понимал, многому удивлялся.
За годы первой советской пятилетки в стране была создана мощная авиационная промышленность; работало шесть самолетостроительных и четыре моторостроительных завода.
И в создании, и в испытании новых самолетов активное участие принимали многие из присутствующих. Они не говорили о своих заслугах, их помыслы были обращены в будущее. Здесь Губенко впервые услышал о том, что идут научные изыскания по созданию реактивных двигателей. Антон любил самолеты И-4, И-5, гордился ими, а тут говорили о том, что это вчерашнее слово авиации, чуть ли не технический анахронизм, что есть уже истребители со скоростью пятьсот и более километров в час, что у них, вероятно, будет закрытая кабина. Собеседники обсуждали тяжелые машины с четырьмя моторами, способные поднимать в воздух тонны груза.
Антон с восхищением слушает эти разговоры. Он успевает подумать о своем кустарном исследовании боевых возможностей истребителя. Кустарь-одиночка. А тут целый институт с огромным штатом, с деловыми каждодневными связями с конструкторскими бюро, заводами, наркоматами. Они проводят комплексные исследования, устанавливают боевые нормативы, создают действительную перспективу авиации.
В тот вечер Губенко впервые услышал о самолете Николая Николаевича Поликарпова И-16.
Антон сидел на диване, с жадностью ловил каждое слово этих прославленных авиаторов.
Ждали Валерия Павловича Чкалова. Недавно он ушел из института на авиационный завод, на котором испытывал самолеты Николая Поликарпова. Но научно-испытательный институт, или, как его сокращенно называли НИИ ВВС, Валерий Павлович любил, с ним у него были связаны лучшие годы становления, со многими прежними сослуживцами он дружил, нередко приезжал к ним в гости. Сейчас с семьей он жил в Москве на Ленинградском шоссе.
Без четверти двенадцать Серов пригласил всех к столу…
Чкаловы не приехали.
— Да, жаль, Антон, что не приехал Валерий Павлович, — Серов был действительно печален. — У него к тебе очень деловой разговор… Он хочет… Нет, нет, не могу тебе сказать. Пусть он сам говорит…
Губенко был заинтригован, но выспрашивать что-либо о Чкалове постеснялся. Он почувствовал, что Анатолий приготовил ему какой-то сюрприз… А какой — время покажет.
В тот вечер Антон ушел от Серова, так и не узнав самого важного для себя. Тайна раскрылась в первых числах января, когда Серов приехал домой к Губенко.
— Чкалов проводит испытания нового самолета И-16, — сказал он, — самолет превосходный, пойдет в серию, будет принят на вооружение. Потребуются войсковые испытания. Я хочу рекомендовать тебя. Если Чкалов поддержит, все будет в порядке. А сейчас в машину, едем к Валерию Павловичу домой.
Чкалова дома не оказалось.
Его жена, Ольга Эразмовна, сказала, что он мог заехать к Алексею Максимовичу Горькому в редакцию журнала «Наши достижения». Но это не точно. Лучше, предложила она, ждать дома. Давайте пить чай.