Чтение онлайн

— Прошу прощения, не могу составить вам компанию в вашем возвращении. Надеюсь, вы сможете меня понять, — не дожидаясь ответа, я развернулся и направился к выходу из этих изрядно успевших мне надоесть катакомб.

Протиснувшись сквозь щель выхода, я оказался в овраге. За всеми этими перипетиями успел настать вечер. Из оврага не было видно солнца, но охватившее небо красное зарево отчётливо намекало, что совсем скоро мир поглотит тьма.

Присмотрелся, как выглядит выход со стороны. К тому, кто конструировал катакомбы замка, прибавилось вопросов. Своеобразная стена-дверь была в склоне оврага и открывалась с приличным пластом земли. Когда Арн открыл проход, то сдвинул прикрывающую дверь землю, из-за этого о маскировки тайного хода можно было забыть. Чтобы вновь скрыть ход, пришлось бы его закрыть и изрядно поработать лопатой, придавая склону оврага обычный вид. Да и прежде чем прикрыть дверь придётся потрудиться, очищая землю, осыпавшуюся у её створок.

Пока я осматривался, моя группа успела выбраться наружу. Сейчас они стояли, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Я их понимал, сам после сырости и спертости катакомб не мог надышаться чистым и свежим воздухом.

— Рик, кто такие эти ищейки правды, и почему ты пугал ими Кристину? — заинтересовано спросила Эрика.

— Как ты, живя в столице, могла не знать о доме праведников? — удивился Ларс.

— Извини, как-то не было времени по всяким публичным домам шляться, — огрызнулась девушка.

— Впервые слышу, чтобы место, где заседают клановые судьи, называли публичным домом, — улыбнулся я.

— Судья ещё и клановые? Что-то я глубоко сомневаюсь, что они не оказывают какие-либо услуги за отдельную плату, — проворчала Эрика.

— Будь уверенна это чуть ли не единственное место, где клановые ведут себя прилично. Я даже больше скажу, именно туда ты можешь обратиться, если у тебя имеется стопроцентная уверенность, что кто-либо из клановых совершил против тебя серьёзное правонарушение, — сказал я.

— Клановые позволяют, кому попало обвинять себя в прегрешениях? — удивилась блондинка.

— Кем попало людей, сумевших попасть на заседание, не назовёшь. Туда способны попасть только те, кто имеет класс, занимает высокое положение в обществе или владеет немаленьким состоянием, — пояснил Франс.

— К примеру, я могу спокойно туда явиться и заявить о нарушении какого-либо кланового урода судьям, которых выставили те же кланы? Будучи уверена, что эта лживая стайка вынесет правдивый приговор?

— Ты не совсем понимаешь сложившиеся расклады. Каждый клан обязан выставить своего представителя, имеющего в своём арсенале умение, способность различать ложь. Над всеми ними стоит Холгер Гастон маг менталист, назначенный на это место самим королём. Если ты решишь искать справедливости, будь готова, что из тебя начнут тянуть информацию зачастую никак не связанную с делом, по которому ты пришла. Ложь во время суда это смертный приговор, а обмануть ментата у тебя вряд ли выйдет. Если же твои обвинения оказались правдивыми, и кто-то из клана и вправду совершил серьёзное нарушение, можешь быть уверенна, что он и его семья понесёт наказание. Замять дело не дадут. Это банка со змеями, где каждый клан ждет, не дождётся, чтобы как можно болезненней ужалить кого-то из своего клубка, — объяснил я.

— Это же замечательно хоть какая-то управа на этих распоясавшихся придурков, — обрадовалась Эрика.

— Да я бы так не радовался. Обвинитель ничего не получает кроме самого акта справедливости. Клановых зачастую наказывают только финансово, половина этого штрафа идёт в казну королевства, остальная часть делится между заседающими в суде. Клан, совершивший преступление, не только несёт финансовые потери, но и делает богаче своих конкурентов. А теперь подумай, простят ли тебя те, против кого ты выдвинула свои обвинения? Нет, сразу же трогать тебя не станут. Это будет слишком вызывающе, но через годик тобой займутся, а может и твоими близкими, всё зависит от того, какие потери пришлось понести клану, — притушил я энтузиазм девушки.

— Выходит этот суд является неким последним шансом для совсем отчаявшихся? Тогда зачем ты пугал Кристину, что расскажешь о нарушении договора?

— Не забывай, у тебя будет примерно год, чтобы где-то спрятаться. Нарушение же данного слова никак не наказывается. Понимаешь, клановые очень гордятся тем, что их слово незыблемо. Когда кто-то из них нарушает заключённый договор и об этом становится известно, особенно если этот кто-то близок к семье правящий кланом, этому человеку просто-напросто перестают верить и стараются не вести с ним и с теми, кто с ним связан дел. Устранять же человека кто заявил о невыполнении договора, никто не будет. Его смерть пошатнёт и так подмоченную репутацию, — объяснил я тонкости клановых взаимоотношений.

— Грёбенные франты. Вот зачем разводить такие сложности? На улицах всё куда как проще. Если тебя обидели, то ты берёшь нож и идёшь искать своего обидчика, а когда находишь, свершается суд, на котором и выясниться, кто из вас прав, — заявил Ларс.

— В более цивилизованном обществе также присутствует схожая процедура. Она более благородна, нежели ваша поножовщина и является не чем иным как дуэлью, на которой уважающие себя люди и решают свои разногласия, — рассказал об альтернативе Франс.

— В ваших дуэлях нет ничего благородного. Вызываемый вполне может от неё отказаться или выставить за место себя более подготовленного бойца. Встреча со своим недругом в узком переулке выглядит куда как предпочтительней, нежели встретиться на дуэли с человеком, которого впервые видишь и который с чего-то решил представлять вызываемого, — начал спорить Ларс.

— Настрой, как я вижу, у вас боевой. Так что предлагаю не распылять свою энергию в бесполезных сейчас спорах, а начать думать, как поступим с Алиной, — предложил я.

Мы сидели у края леса. Вдали находился замок, от него нас разделяло ровное поле, на котором не рос даже чахлый кустарник и ров, заполненный водой.

— Может, вернёмся и попробуем пройти через катакомбы? — спросила Эрика.

— Кристина сказала, что все известные им выходы перекрыты. Вряд ли она врала, а это значит, мы вполне можем попасть в западню. Да и не комфортно мне в этих узких подземельях, — пожаловался я.

— Вот уж не думала, что у тебя клаустрофобия, — удивилась девушка.