Антиглянец
Шрифт:
Ответить или нет? Я нажала кнопку «ответ», не придумав, что сейчас скажу.
– Алена, что случилось?! Ты где?!
– Еду.
На пересечении Ленинского с Ломоносовским я увидела рекламный щит, на котором скалился и напрягал мышцу туповатый, но фигуристый культурист: «Фитнес-центр «Men&Gym. Территория силы, Профсоюзная, 135». И дальше по списку: тренажерный зал, бассейн, VIP-сауна, ночью дешевле.
Он кричал в трубку:
– Алло? Алена? Куда едешь?! Не понял!
– В баню, – вдруг сказала я.
– В какую баню?! Почему ты уехала?
– В вип-сауну. Тут рядом, на Профсоюзке.
– Что? – Пауза. – Зачем в сауну?
– Понять, как занимаются бизнесом в этой стране! Все, пока.
Я нажала на «красную» и выключила телефон. Совсем.
– Кто это написал?
Мертвая тишина. Аня и Марина стояли в центре комнаты, и воздух вокруг них искрился от ярости. Обычно Волкова и Затуловская редко выступали в тандеме. Наоборот, они являли собой два полюса – то, что нравилось Ане, отвергала Марина, и наоборот. Редакторы должны были балансировать между двумя берегами этой пропасти. Ирке Полозовой удавалось лучше других держать баланс – качество, позволявшее ей оставаться главным редактором.
Я впервые наблюдала единение двух противоборствующих сторон, и картина была устрашающей – сила ненависти, исходящая от них, буквально прибивала руки к клавиатуре, голову к столу и блокировала поток электрических импульсов. Компьютер завис.
Я потыркала Ctrl-Alt-Del – не помогает. Жесткая перезагрузка.
– Кто писал итоги конкурса?!
Конкурс «Лучшие друзья девушки» был нашей ударной маркетинговой акцией. Условия: читательницы шлют истории про свой имидж, созданный по лекалам и рецептам журнала. Суперприз – бриллиантовое колье, предоставленное компанией «Интер-Ювелир», ценой в $50 000.
Островская осторожно приблизилась к эпицентру бури.
– А что случилось? Я вбивала итоги. – Представляю, чего стоило Лие это сказать. Они ее сейчас проглотят.
– Про колье кто позволил тебе?! – Затуловская никогда не переходила на «ты» с подчиненными. Это было неслыханно. Я даже пригнулась, как будто сейчас получу по шее.
– Так Ира же сказала…
– Полозова? Полозова?! Где Полозова?! – Аня и Марина почти завизжали.
Ирки, как всегда, не было.
– Она на встречу уехала, – сказала Вера, – у нее обед с Симачевым сегодня.
Аня выхватила мобильный из сумки – как меч из ножен. Набрала номер.
Девочки делали вид, что поглощены изучением текстов.
– Ирина? Вы где?! Немедленно в офис приезжайте!
Таким тоном Волкова никогда не позволяла себе говорить с Полозовой. Ирка была одной из них, такой же начальницей, как эти двое.
– Заканчивайте! А я говорю, прямо сейчас и заканчивайте! И сюда давайте! Мы ждем вас.
Я опять отметила странность – Аня с Ирой были всегда на «ты».
Волкова и Затуловская ушли. В комнате посвежело, как в воздухе после грозы.
Выждав некоторое время, Островская тоже вымелась в коридор. Явно к ним пошла.
Интересно, что там случилось? Наверное, что-то серьезное. Я открыла журнал – где тут ошибка? Все вроде нормально:
Итоги суперконкурса «Лучшие друзья девушки. Твой бриллиантовый имидж».
«Уникальная акция журнала Gloss и компании Empire, создающей блеск и роскошь для мегазвезд кино, театра и телевидения! Главный приз от компании Empire получает Мария Яремчук, 45 лет, Воронеж».
Письмо, которое оценили в пятьдесят штук, я не видела. Решение принимали без меня – я была в парижском вояже.
Полмесяца редакционная почта зависала, по мейлу пришло тысячи две писем, и еще больше – в больших мусорных мешках, которые приносили курьеры с почты.
Краснова подсела ко мне с бумажками – якобы посоветоваться. И горячо задышала в ухо:
– Давно такого не было! Это плохо кончится, точно говорю.
– Да ладно тебе. Поорут и успокоятся.
– Ален, ты же не знаешь ничего! Они решили никому не давать, а Ирка напечатала.
– Как не давать?! А конкурс?
– Пошли пообедаем на улицу.
Это означало, что сплетня первой степени секретности. Обычно мы с Ленкой выходили на обед в соседнюю стекляшку, где торговали шаурмой и шашлыками, если требовалось обсудить что-то из ряда вон. В нашей диковатой постиндустриальной местности не было ни одного приличного кафе, вообще ничего, кроме этой жуткой забегаловки: пластиковые стулья, пластмассовый плющ по периметру заведения, полиэтиленовые сосиски. Зато полная конспирация – за соседними столами выпивали мужики из автосервиса, для которых наши гламурные сплетни не представляли ни малейшего интереса.
Мы заказали салат и сок, единственное, что можно здесь съесть без риска для девичьего желудка. Дядьки напротив дезинфицировали шашлыки водкой.
– Так вот, – глаза Красновой сияли, выдавая то чистое, высокое вдохновение, которое посещает всякую женщину, которая готовится сообщить подруге фантастическую, сногсшибательную сплетню про других женщин – тем более тех, к которым уже накопились претензии. Я и правда обалдела.
Роман с камнем. Бриллианты навсегда. Острая грань, разделившая администрацию на три враждующих лагеря. Блеск и нищета русского гламура.
– Понимаешь, бриллианты муж Волковой дал. У него гигантский какой-то бизнес, магазины ювелирные. Все, что нам, девушкам, надо. Там муж, говорят, тот еще, по девкам шляется, модели разные – Волкова по этому поводу в постоянной истерике.
Она замолчала, пытаясь словить пластиковой вилкой помидорину, скользящую по пластиковой тарелке. Наконец Ленка загнала ее в угол.
Мы сидели на шатких стульях, вдыхая горький дым прогорклых шашлыков и улавливая мат с соседнего стола, ели отвратительный салат и обсуждали какие-то мифические бриллианты, которые могли повлиять на нашу с Красновой карьеру. Примерно так, как концессионеры Миронов с Папановым в «12 стульях» грезили бриллиантовой пыльцой в вонючей дворницкой на задворках гигантской советской империи.