Чтение онлайн

Под руководством Оли, сотрудницы главного офиса L’Or, мы обходили по периметру маленький зал, где на белых постаментах, подсвеченные по всем правилам музейной экспозиции, были выставлены новинки – тени, помады, румяна.

– Летом будут шелк и органза – этот дуэт так и называется. Феерическое сочетание невинности и сексуальности, изысканности и простоты, нежных полевых оттенков апреля и чувственности августа.

Оля осторожно, как сокровище, брала в руки коробочку с тенями, на крышке которой сверкала буковка L, увенчанная золотой короной.

Девушки склонились над палеткой в почтительном молчании. Яна протянула руку первой.

– Потрясающе, как играет свет!

– Я хочу такие!

– Это будет культовый продукт!

Младшие Таня и Маруся что-то строчили в своих блокнотах. Я держала ручку только для вида, не в силах вычленить суть из потока восторженных слов. Все равно дадут пресс-релиз.

– Ближе, ближе идти! Тебе надо писать!

Жаклин втолкнула меня в девичий круг, образовавшийся вокруг чудо-теней. Оля передала мне коробочку. Желтый и сиреневый. И что мне надо теперь сказать?

– Интересное сочетание.

Оля отняла палетку и водрузила на постамент. Для индустрии beauty я была потеряна. Девочки уже кружили вокруг помады ядовито-малинового цвета.

– Жаклин, это хит!

– А цвет!

– Какая текстура! Можно попробовать?

Яна мазнула помадой по руке. Ничего! Никакого следа!

– Ой, она пластиковая.

Обалдеть! А я думала, что сейчас проявится суперэффект!

– Это образец. Продукт «Цвет Африки» в разработке. К январю пришлем вам тестеры.

– Теперь ланч! Вьсе за мной!

Мы покидали цитадель французского шика с пакетами – маленькая упаковка духов «Mystery» и роскошный пресс-релиз, весом не меньше килограмма.

Ресторан оказался тайским, в Париже в моде тайская кухня. Острая еда, от которой счастливы были только двое – Жаклин и Поль. Девушки из России ковырялись в тарелках, мучаясь от голода и невозможности съесть предложенное. После самолета, бессонной ночи и шампанского это было худшее, что можно придумать. Принесли вино.

– Нет, только champagne!

Я смотрела, как официант наполняет мой бокал, и уже почти ощущала, как пузырьки раздирают горло и желудок.

Сумка завибрировала. Ух ты, Мишка Полозов! Я даже не думала, что он когда-нибудь позвонит. Любимый Полозов, подло брошенный мной. Я вскочила со стула и понеслась к выходу из ресторана.

– Алло, Мишка, ты?!

– Борисова, ты спишь там, что ли, в своем гламуре? Давай, приветствуй руководителя.

– Мишка, как же я рада!

Голос Полозова действовал как энерджайзер и как успокоительное одновременно. Теплый, родной, свойский.

– Хоть раз бы позвонила, чертова кукла! Некогда тебе, да, карьеру кроишь?

– Ругай, ругай меня, Полозов! Все равно тебя любить буду.

– Обещаешь? Когда?

– А ты зараза!

– Так, Борисова, в качестве залога нашей любви задание тебе. Реабилитируешься – женюсь.

– Не женишься. Ирка не допустит.

– А мы ей не скажем.

– Ну что там у тебя, что за задание?

Я была рада ему помочь – что угодно, только бы он меня простил за истеричный, неожиданный уход. И Мишка, кажется, уже простил. Какой он все-таки отличный!

– Интервью с Канторовичем надо доделать. Оно так и зависло. Других журналистов он не хочет. Требует тебя.

Это как лифт! Как будто ты едешь в скоростном лифте, который неожиданно падает в бездну. Я падала – с этим щекочущим чувством внутри, когда под тобой расходится земля.

Как я хочу его увидеть, поговорить! И Саша, значит, тоже?

Но… Но он же знает мой телефон. И ни разу не позвонил. Сколько времени прошло? Полтора месяца? Получается, что ему нужно интервью?

– Борисова, ты чего там затихла? Алле?

Господи, что же делать?

Я посмотрела на улицу через стеклянные двери ресторана. Кафе напротив, овощная лавка, остановка автобуса. Париж.

– Миш, я в Париже сейчас. У нас тут презентация.

– Заеб…сь! Как гламурно-то, Борисова! Тебе хоть телефон эти суки оплачивают?

Что за гад, прикрывается Мишкой, значит! Боится сам звонить. Чего он хочет, не понимаю.

– Не оплачивают. Миш, я приеду, позвоню тебе. Придумаем, как быть.

Мне нужна была передышка. Обдумать это, переварить.

– Что придумаем? Крутишь что-то опять? Учти, продинамишь меня снова – и мы с тобой развелись навсегда. Ладно, Борисова, развлекайся там.

– Миш, я позвоню. Пока.

В ресторан входила Настя. С пакетом из бутика Vertu. Черт, и как мне это переварить?!

Ведерникова упорно меня не узнавала. В гостинице, в ресторане, в такси. Это и к лучшему – я физически не способна поддерживать с ней диалог. Я вошла в номер и сняла наконец сапоги. Под зеркалом на консоли – бутылка шампанского и ваза с растопленным черным шоколадом, в котором плавала засахаренная груша. И графин с водой – ура! На шампанское было неприятно смотреть.

Половина группы поехала с Жаклин в музей L’Or.

– Кто хочет отель, можно отель. Кто хочет музей – за мной! В 5 часов все должны быть красивый! Очень красивый!

Более патриотично было ехать в музей, но я сломалась. До пяти оставалось два часа, и я выкинула белый флаг – отель. Вместе со мной в гостиницу поехали Настя, Яна и Маруся. Остальные решили биться за бюджеты Жаклин до последнего.

Настя. Она засела внутри, как заноза. В такси Настя болтала с Яной, а я молча смотрела в окно. Хорошо, что я не поддалась Мишке, вовремя притормозила. Настя была как красная тряпка, как сигнал стоп. Настя существовала, это невозможно отрицать! А значит, между мной и им… Не думать, не думать об этом!