Чтение онлайн

– Девочки, вы в Париж?

Их было пятеро, представительниц старшего глянцевого отряда. Три девицы стояли в центре композиции, две поскромнее, совсем молоденькие, жались в сторонке. На меня никто не обратил внимания.

– А мне Мораг сказала, что мне подходят тени, которые у них будут.

– Поль написал, что ждет нас. В прошлом году они на презентации в Париже поселили меня в такой ужасный отель…

– Девочки, вы с Жаклин летите?

Они услышали кодовое слово. И среагировали. Осмотрели меня – сапоги, джинсы, чемодан.

– Давайте познакомимся. Я Алена Борисова, журнал Gloss.

– Ты вместо Красновой? – спросила меня брюнетка.

– Можно и так сказать.

– Ассистент, что ли?

– Нет, редактор отдела People.

– А, понятно.

И девочки отвернулись. Через двадцать минут ожидания, которые я провела в полном молчании, появилась Жаклин.

Расцеловала троицу – Луи Виттон, Фенди, Луи Виттон.

– Хароший, хароший! – это относилось к троице брендов. – Ты Борисоф? – она ткнула в меня пальцем.

– Я.

– Пошли за мной, бистро, бистро!

Мы побежали за ней, как цыплятки за курицей. Я в конце – как самый гадкий утенок. Кстати, вместе с Жаклин нас было всего семеро. Кто-то опоздал?

В самолете я сидела одна – через проход три девицы шептались о чем-то своем. Остальные спали. Я прикрылась Бегбедером.

Ступив на родную землю, Жаклин разволновалась. Звонила куда-то, спрашивала, где автобус, и кричала – «За мной!». Мы метались по аэропорту де Голля, пробиваясь сквозь плотные слои пассажиров.

«Экзит ту» – водител сказал. Если он сказал «ту», значит, надо идти номерь один». Мы послушно двинулись за Жаклин.

Спустились в какие-то катакомбы – коридор с тусклым светом, вонючий, пахнущий мочой и потом, пробирались мимо афроамериканцев в грязных робах, смотревших на нас с удивлением и вожделением. Жарко и душно. Кондиционеры на этом парижском дне не работали. Всем было понятно, что мы идем не туда, но никто ничего не говорил. Хотелось спать и есть.

– Жаклин, наверное, нам лучше вернуться обратно, – сказала я.

Она вздрогнула. Остановилась. Развернулась ко мне всем корпусом.

– Ты это говорить?! Ты случайно в Парис! Жаклин тебе ведет!

Зря я влезла.

– Я Лена скажу про тебя. Мне не надо сказать, что делать!

Боже, бедная Краснова. И бедная я – если теперь Жаклин отзовет свой бюджет из журнала, Аня меня убьет.

Одна из блондинок, с сумкой Виттон, тут же встряла:

– Жаклин, не волнуйся! Мы сейчас все найдем.

– Жаклин знает Парис! Я этот аэропорт каждую неделю бывать!

Я готова была провалиться сквозь землю, затеряться в парижских катакомбах. Жаклин рванула вперед. Мы побежали за ней.

Тупик. Мы уперлись в площадку, забитую грузовыми контейнерами. Девушки злились и переглядывались.

Она снова куда-то позвонила.

– За мной, все наверх!

Мы проделали путь в обратном порядке – коридор, аромат мочи, грузовой лифт, зал прилета.

На выходе номер два нас ждал автобус.

Небо над Парижем высокое и яркое. И впереди целых два дня по-французски. Я понемногу успокаивалась. Просто надо действовать осторожнее. Действительно, это было невежливо, вот так указывать ей.

Черт! А вот и нет! Я ничего такого не сказала. Ладно, лучше не дразнить гусей – чтобы не подводить журнал и Краснову.

В Париже я была очень давно – в гостях у институтского приятеля. Он постоянно пропадал на работе, а я разгуливала по городу с ключом в кармане от настоящей парижской квартиры. Вечером приезжала с последним поездом метро в непрестижный район Gare du Nord, где вечерами на улицах собирались стайки африканцев, мимо которых было страшновато ходить.

Город я осматривала в хаотическом произвольном порядке, нарушая все туристические стандарты. Сначала – Монмартр и Центр Помпиду, и огромный торговый комплекс под ним, который выкрал у меня целый день. Потом сомнительный район Сен-Дэни, где проститутки и видео-пип-шоу в подворотнях, куда ныряли неопрятные типы с несвежими лицами. Кафе «Ротонда», где Модильяни и Пикассо ели салат «Ницца», и я тоже ела, мне не понравилось, но я и не художник. Эйфелева башня, на которой ужасно дует и в ресторане наверху дают сносный луковый суп.

Вечером в однокомнатной квартирке мы с моим другом Егором, патриотом Франции, скромным тружеником местной радиостанции и стипендиатом Сорбонны, готовили картошку по-русски, крошили туда французский сыр и запивали вином. А потом засыпали как брат и сестра на диванчике. Егору не хватало денег даже на раскладушку. Тогда это не называлось гламуром, но Егор был одним из первых его солдат. Он тратил все до копейки на дизайнерские шмотки и вел на радио программу про моду.

Я предвкушала Париж, подарок, который свалился на меня случайно и потому был особенно приятным.

Автобус забрался в самую сердцевину узких переулков и остановился возле отеля. Было 10 утра.

Мы вошли в лобби. Очень гламурно. Бежевое с золотом, колонны, лилии в огромных вазах, мелкие детали большого стиля.

– Наконец-то ты приехала!

С бежевого бархатного кресла медленно поднялась Ведерникова. Она шла по мраморному скользкому полу прямо ко мне. Нет, к Жаклин. Они повисли друг на друге. Подруги.

А я еще считала в аэропорту девушек и не нашла седьмой! Седьмой была она. Ведерникова, о которой я не думала последние две недели. Никто не знал, чего мне это стоило, но мне это удалось! И в одну секунду мои призовые очки обнулились.

Я стояла в той же точке, перед той же проблемой, которая узнавалась по горькому привкусу во рту. Так всегда ощущается несчастье.

Девочки сбились в группку – в центре Жаклин и Настя, о чем-то говорили с портье. Там что-то не так. Я стояла одна и курила.

– Борисоф, иди! – Жаклин энергично махала мне рукой.

Надо собраться. Это же командировка, в конце концов! Я заскользила по мрамору, на ходу пытаясь собрать лицо.

– Сейчас едем наш офис. Познакомить с креативным директор Поль Бриссар.