Чтение онлайн

— Ты хочешь сказать, — подхватил я, — что-то похожее произошло с урнудскими теорами на корабле, когда они уловили… не знаю… эманации, намёки, сигналы, идущие по фитилю с Арба.

— Именно так, — сказал Арсибальт.

Все повернулись к Жюлю. Заглушив голод пищей, которую не может переварить, он достал из сумки немножко латерранской еды и теперь подкреплял силы тем, что его организм способен усвоить. Заметив обращённые на себя взгляды, Жюль пожал плечами и проглотил то, что было во рту.

— Не ждите, что Основание вам всё объяснит. Да, девятьсот лет назад оно состояло из рационально мыслящих теоров. Но за долгие, тёмные века странствий они стали чем-то вроде жреческой касты. И чем ближе жрецы к своему божеству, тем больше они его страшатся.

— Может, им станет спокойнее, если показать, что не так-то они и близко? — заметил Джезри.

— О чём ты? — спросил Жюль.

— Фраа Джад — занятный старикан, но на божество, по-моему, не тянет, — сказал Джезри. — Уж не знаю, что он там делает, когда поёт или играет в теглон, но я не вижу в этом ничего божественного. Скорее всего он принимает сигналы, поступающие по фитилю.

К тому времени все уже поели, кроме фраа Джада. Мы разыскали его в том же дворе, где оставили вчера. Фраа Джад сидел в середине десятиугольника и перекусывал фруктами, которые принесли служители. Сам десятиугольник совершенно преобразился. Вчера он был замощён бурыми плитками в ладонь размером, с бороздкой — такими же, как в Орифене, только меньше. Бороздка шла сплошной линией от одного угла до противоположного; у меня не было времени проверять, но я полагал, что задача решена правильно. Для желающих попробовать свои силы вдоль стен поставили корзины с белыми фаянсовыми плитками; на них была не бороздка, а чёрная глазурованная линия. Сейчас корзины стояли пустыми, а фраа Джад завтракал на белом десятиугольнике, по которому змеилась чёрная кривая. За ночь он замостил весь двор. Когда мы это поняли, то разразились аплодисментами. Арсибальт и Джезри вопили, как на спортивном матче. Долисты подошли к фраа Джаду и очень низко поклонились.

Из чистого любопытства я отступил за край десятиугольника (он на несколько дюймов возвышался над прилегающим двором), сел на корточки и поднял одну белую плитку. Как я и ожидал, она не совпадала с бурыми плитками внизу. Фраа Джад нашёл совершенно новое решение, а не скопировал старое.

— Это четвёртое, — произнёс мягкий голос. Я поднял глаза и увидел Магната Фораля. Он кивнул на плитку у меня в руке. Пристальнее вглядевшись в края десятиугольника, я увидел под бурым слоем зелёный, а под ним — терракотовый.

— Ну, — сказал я, — придётся вам делать новый набор.

Фораль кивнул.

— Полагаю, особой спешки нет, — невозмутимо ответил он.

Я положил белую плитку на место, выпрямился и прошёл несколько шагов по десятиугольнику. Двор был открытый. Я запрокинул голову и посмотрел прямо вверх.

— Думаете, они заметили? — спросил я.

Фораль взглянул с недоумением и ничего не ответил.

Ячейка номер 317 перешла во двор, которого мы вчера не видели. Он был круглый и венчался живой беседкой из цветущих лиан: эльхазгцы как-то убедили их перекинуться через двор и сплестись ветвями в пятидесяти футах от земли. Сверху это должно было выглядеть зелёной полусферой в пёструю крапинку; внизу было прохладно и тенисто, но не темно. Вдоль стен стояли ящики с чем-то загадочным и явно дорогостоящим. Остаток утра мы вскрывали их, распаковывали и раскладывали содержимое — не требующая умственных усилий работа, в которой все так нуждались.

Не оставалось сомнений, что мы летим в космос — это было видно по тому, что мы распаковывали. Девяносто девять процентов веса составляла тара. В роскошном двадцатифунтовом ящике лежало снаряжение, лёгкое, как засушенные цветы. Мы сбросили стлы и облачились в почти невесомые серые комбинезоны.

— Оно и к лучшему, — заметил Джезри, глядя на меня. — В отсутствие силы тяжести стла не висит — и не только стла. Очень было бы неприглядное зрелище.

— Ты о себе? — спросил я. — Ладно, что ещё мне нужно знать?

— Если начнётся морская болезнь — а она начнётся, — худо будет первые три дня. Потом то ли она проходит, то ли ты привыкаешь, точно не знаю.

— Думаешь, у нас будут три дня?

— Если нас посылают только для отвода глаз…

— В смысле, на верную смерть?

— Ага. То с тем же успехом могли бы отправить проциан.

Наш разговор начал привлекать слушателей, в том числе долистов, не привыкших к юмору Джезри. Тот прочистил горло и крикнул Лио:

— Что теперь, мой фраа?

Лио запрыгнул на прикрытый брезентом ящик, и все умолкли.

— Нам пока не сообщают, в чём наша миссия и какова её цель, — начал он. — Мы просто должны туда попасть.

— Куда? — спросил Джезри.

— На «Дабан Урнуд», — ответил Лио.

Не то чтобы до этих слов его слушали невнимательно, но уж тут мы действительно обратились в слух. Все как будто даже повеселели. Особенно Жюль.

— Жди меня, еда, я приду!

— Как мы попадём на тяжеловооружённый… — начал Арсибальт.

— Этого пока не сообщают, — ответил Лио. — И хорошо, потому что пока нам хватит и первой задачи: оторваться от Арба. Мы не можем взлететь с космодрома. Думаю, Основание пригрозило их гвоздануть, если увидит приготовления к запуску. Следовательно, мы не можем лететь в космической ракете — они строятся для запуска с космодромов. А отсюда, в свою очередь, следует, что мы не можем лететь в стандартном аппарате: их выводят на орбиту всё те же космические ракеты. По счастью, есть альтернатива. Во время последней войны было создано семейство баллистических ракет. В них используется долгосохраняющееся топливо, а запуск происходит с гусеничных машин, которые свободно перемещаются по местности.

— Ничего не выйдет, — сказал Джезри. — Баллистические ракеты не выводят груз на орбиту, только забрасывают боеголовки на противоположную сторону Арбского шара.

— Но представь, что ты снял боеголовку и заменил её вот этим. — Лио спрыгнул с ящика и одним резким движением сорвал брезент. Мы увидели нечто размером с кухонный холодильник. «Беседка на сварном каркасе», — сказал бы Юл, будь он здесь. «Беседка» была очень маленькая, но, как показал Лио, один человек, лежа на спине с поджатыми коленями, там помещался. Крышка представляла собой металлическую полусферу, покрытую чем-то плотным. Беседку подпирали четыре ажурные ноги, похожие на миниатюрные радиовышки.