Чтение онлайн

Но в холле уже не оказалось и половины той возбужденной толпы, которую она застала несколько минут назад. Тому сразу нашлось объяснение – появился сам Игорь Львович. Завидев Елену, он жестом подозвал ее к себе:

– Где вы разгуливаете? Я вас искал! Почему ходите без телефона?

– Простите. Я забыла его в сумке, – спохватилась женщина. – А сумку оставила в машине!

– Черт знает что, – сквозь зубы выговорил Игорь Львович, нервно озираясь. – Вы в курсе, что бельгийца ограбили? Мне этот молодой сообщил напоследок. Украли золотые часы фирмы «роллекс», авторучку «паркер», тоже золотую, булавку из галстука с тремя рубинами и рубиновые запонки. В бумажнике тоже чисто – там, кроме кредиток, было до пятисот евро наличными. Следователю сегодня пришел по факсу отчет из Брюсселя, он делал запрос через тамошнюю полицию семье погибшего. Короче, пятно международного масштаба на нашей репутации.

Елена, нахмурившись, молчала.

– Правда, – продолжал тот, – согласно уставу, мы несем ответственность только за те вещи, которые сдаются нам на хранение, но факт остается фактом, мы теряем имя. По нарастающей! К нам милиция как на работу приезжает.

– Я-то что могу сделать? – не выдержала женщина.

– Подтяните служащих! – Игорь Львович встряхнулся, расправляя свои неширокие плечи, будто на личном примере показывая, как следует подтянуться. – Наведите порядок, займитесь дисциплиной. Никаких хаханек по углам с подружками, никаких кофе в рабочее время. Вообще никаких посиделок в отеле! Кому хочется пить, пусть напьется воды в служебке, там баллон стоит!

– Как скажете. – Она инстинктивно чувствовала, что это еще не все и не ошиблась.

Управляющий смерил ее подозрительным взглядом – ему явно не понравилась ее покорность – и присовокупил:

– И никаких романов на работе! Передайте своей подруге!

– Кому это?

– Вере! А то вы не знаете, что у нее шуры-муры с барменом из кафе на третьем?! За дурака-то меня не держите! Я все про них знал еще тогда, когда он ей под юбку не лазил!

И, переведя дух, сменив грозное выражение маленьких, будто вдавленных глаз на отечески маслянистое, Игорь Львович уже вполне мирно добавил:

– А к вам лично у меня претензий нет. И следователи вами остались довольны, особенно старший. Он сказал: «Больше бы таких свидетелей, тогда бы раскрываемость повысилась процентов на двадцать!» Теперь осталось только выловить этого проклятого мальчишку, который ограбил и пристрелил бельгийца, и можно дышать спокойно. Они просят сделать список видевших его служащих, чтобы завтра всех вызвать для составления фоторобота. Займитесь, ведь Глеба Ивановича нет. А что касается Сергея…

Елена, уже приготовившаяся идти, замерла.

– Жаль, конечно, парня, но негодяй он был порядочный. Где-то вы в своей характеристике, конечно, правы. Так что, Елена Дмитриевна, попутно подготовьте мне свои соображения по поводу того, кто может в срочном порядке занять пост портье на шестом этаже. Если нет своих кандидатов, придется запрашивать центральный отдел кадров, они переведут кого-нибудь из другого отеля. Но лучше бы посадить своего человека. Всегда лучше!

– А может, оставим Андрея Николаевича? – рискнула предложить она.

– Это я вообще обсуждать не собираюсь. Ну, идите, работайте. Задайте всем жару!

После его ухода Елена, не собиравшаяся никому устраивать разносы, начала с того, что составила список служащих, видевших «фаната» вечером в среду. Туда, помимо Глеба Ивановича, ночного портье пятого этажа и Андрея Николаевича, вошли горничная, застукавшая парня на балконе, регистраторша, видевшая его бесславное выдворение, швейцар той смены и все дежурившие под дверями отеля фанаты группы. Их, как предполагала Елена, нетрудно будет найти на фанатском сайте, повесив там соответствующее объявление. Всего получилось человек тридцать, включая тех, кто мог случайно заметить убийцу. Список она немедленно понесла Игорю Львовичу, а так как он уже уехал, подсунула под дверь его кабинета – все пользовались этим методом, когда управляющий отсутствовал.

Затем женщина поднялась на третий этаж и, войдя в кафе, сразу заметила там с десяток служащих, жужжащих над чашками чая и кофе. Она знаком подозвала одну молоденькую горничную, шепнула ей пару слов на ухо, и спустя пять минут зал на треть опустел. Елена подошла к стойке и поманила пальцем заинтригованного бармена:

– Дмитрий, передаю распоряжение начальства – своих больше не обслуживать.

– С чего это? – озадачился тот.

– С перепугу. Вы же знаете, убили коридорного, и по этому поводу управляющий решил повысить дисциплину. По его мнению, некрасиво, если служащие ходят на один водопой с клиентами.

Елена и сама так считала, полагая, что это производит примерно такое же странное впечатление, как если бы стюардесса, раздав обед в салоне самолета, сама бы присела в свободное кресло и принялась есть вместе с пассажирами. Сокращая дистанцию между собой и клиентом, служащий терял авторитет, а отель – классность. Сама она нарушила эту границу лишь однажды – тем вечером, когда чувствовала такую нехорошую слабость, что решила посидеть в кафе. Здесь ее тогда и застала Александра, стремившаяся попасть в опечатанный люкс.

Красавец-бармен пожал плечами, кривя тонко очерченные губы:

– Они нам скоро дышать одним воздухом с клиентами запретят. Чего добиваются-то? Кому это мешало?

– Я вам передала, что велено. А вы передайте каждому, кто забудется и зайдет сюда. – Елена говорила сухо и отстраненно, не поощряя доверительного тона, каким разговаривал с нею бармен. Он, вероятно, считал, что имеет право на некоторую фамильярность, раз Елена – подруга Веры. О Вере она и собиралась поговорить, но смущалась, не зная, как затронуть такую деликатную тему. – И еще, Дмитрий, – решилась она наконец. – Мне сейчас дали понять, что ваш роман колет начальству глаза. Вам с Верой нельзя встречаться в отеле. В свободное от работы время – сколько угодно, только чтобы тут об этом не знали.

Ей показалось, что мужчина совершенно не расстроился. Осознав, что Елена не шутит, он запрокинул голову и рассмеялся, показывая сахарно-белые ровные зубы. Именно они, в сочетании со смуглой кожей, темными глазами и волосами, и придавали ему вид латинского любовника, который неотразимо действовал на всех горничных, включая даже знающую себе цену Веру.

– Ох ты, господи! – фыркнул он, слегка успокоившись. – Да я сам сто раз говорил Верке, чтобы она не лезла ко мне так явно. Тут же со всех сторон глазеют, хуже, чем в деревне!