Чтение онлайн

Александра несколько раз нажала кнопку звонка, теряя остатки терпения и окончательно убеждаясь, что дома никого нет. Она попыталась дозвониться Кате на мобильный, но тот был отключен. Художница кляла себя за то, что не зашла во двор и не проверила, там ли машина подруги. «Куда она делась, черт бы ее взял?! Может, в магазин вышла?»

Она спустилась на лифте и, выйдя из дома, обогнула его с торца. Там женщина попыталась проникнуть через арку во внутренний двор. Ее остановил охранник, выглянувший из стеклянной будки:

– Пропуск?

– Я хочу проверить, уехала ли моя подруга. Она живет здесь, на седьмом этаже. Екатерина Куликова.

– Во двор без пропуска пустить не могу, – упорствовал молодой парень. – Вход только для жильцов.

– Но это глупо, – нервно ответила женщина. – Господи, как изменилась Москва за какие-то несколько лет! Невозможно войти во двор простого жилого дома! Можно подумать, тут ведомственное учреждение!

– Вы должны бы знать, какая сейчас обстановка с терроризмом, – насупился охранник. – Люди не зря защищаются.

– Что же мне делать прикажете? Посмотрите хотя бы, тут ее машина?

Александра назвала марку и даже номер, но парень был непреклонен. Он смотрел на нее уже с настоящей ненавистью, и та сдалась. Какой смысл что-то выяснять, если попасть в квартиру невозможно? Женщина решила окопаться в кафе, расположенном наискосок от дома, на другой стороне переулка, благо там по случаю теплых дней выставили наружу пару столиков, прикрытых тентами и огороженных со стороны тротуара полотняными экранами. Оттуда она видела подъезд и не могла пропустить возвращение подруги.

Александра взяла только минеральную воду, сильно разочаровав официантку. Вода стоила баснословно дорого, и женщина, автоматически привыкшая сравнивать европейские и московские цены, в который раз сделала невыгодный для российской столицы вывод. «Как трудно здесь жить, как мы еще не умеем все делать друг для друга, для людей из плоти и крови, а не для каких-то мифически богатых существ, которых, в сущности, не так много. Часто их просто изображают люди с куда более ограниченными средствами… И все мы пытаемся казаться богаче, чем есть. И я, и Катька, и ее артист, и эта надутая официантка. И даже эта паршивая минеральная вода строит из себя не то, что есть… И все глупо, и все ни к чему. Зачем я порчу себе кровь, надеюсь сорвать баснословный куш, который идет в руки раз в жизни? Зачем Катька строит этот загородный дом, закупает антиквариат, в котором не смыслит ни уха ни рыла, несмотря на свой диплом? Зачем ее артист лезет вон из кожи, втирая очки жене, которая давно знает о Кате, и обманывает Катю, притворяясь, что все еще любит ее, хотя она ему до чертиков надоела? Ведь он уже кругом в долгах, признался мне как-то по пьяной лавочке, а я сделала вид, что пропустила мимо ушей. Иначе как бы я могла втянуть его в эту авантюру с Ван Гуизием, брать его деньги и честно смотреть ему в глаза? А как тяжело было уговорить на сделку этих несчастных ценителей искусства, для которых, пожалуй, все равно – Ван Гуизий или Ван Гуизик, как выразилась Катька… И если бы меня не вела моя звезда, я бы никогда не решилась на них нажимать, добиваясь своего, пока они не сказали: “Езжай и покупай!”»

Она поднесла к губам стакан с ледяной водой и поставила его, не сделав ни глотка. У нее сжималось горло, пить не хотелось. Мимо по тротуару спешили прохожие, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но люди казались ей тенями. То и дело накатывала паника, острая и мучительная, рождающая ощущение физической боли. «А почему я так уверена, что панно привезли сюда? – спросила себя Александра. – Почему не на стройку? Или еще куда-то?»

Женщина сорвалась с места, едва не забыв положить под пепельницу деньги. Пересекла улицу, снова набрала код на двери подъезда и, войдя, сразу устремилась к консьержке, занимавшей маленькую комнатку справа от входа. Дверь в нее никогда не запиралась. Преградой служил откидной столик, перекрывавший дверной проем. Александра облокотилась на него:

– Здравствуйте, можно узнать, в четырнадцатую квартиру этой ночью доставляли крупногабаритный груз? К Екатерине Куликовой? Дело в том, что он доставлен для меня. А никого нет дома.

Консьержка, которую она видела уже не раз, также ее припомнила и приветливо кивнула в ответ:

– Ах, здравствуйте. Вы сегодня так быстро туда и обратно пролетели, что я ничего сказать не успела. В сущности, и не мое дело. Катерины дома нет.

– Когда она ушла? – выдохнула Александра.

– Рано утром уехала. На пять дней, в Италию. – Пожилую даму явно душила какая-то пикантная подробность, и она, не выдержав, прибавила: – Не одна! С молодым человеком.

– С молодым? – вырвалось у Александры, и она тут же прикусила язык.

Меньше всего женщина собиралась судачить о личной жизни подруги с такой разносчицей сплетен, какой неизбежно является консьержка. Конечно, та знала, с кем официально живет Катя, и в этом свете появление некоего молодого человека было сенсацией.

– А посылку-то ей ночью привозили, Любовь Егоровна? – опомнившись, повторила Александра. Она припомнила наконец имя консьержки. – Должны были!

– Не заметила, – пожала та плечами, явно разочарованная тем, что новость произвела такой вялый эффект. – Я и саму Катерину не видела, она проскочила както мимо меня. А вот парень попрощался за двоих, передал записку от нее, что пять дней в квартире никого не будет. Такой приветливый молодой человек, интересный. Только уж очень молодой для нее.

– Что значит «очень»?

– Да ему двадцать с небольшим, а Катерине за тридцать. Или я ошибаюсь?

Александра предпочла промолчать. Ее все больше тянуло уйти, но женщина, радуясь, что подцепила слушательницу, продолжала:

– Разумеется, я Константину Юрьевичу про это – ни слова. Только вам, как ее близкой подруге. У каждого есть право на счастье, верно?

– Еще бы, – пробормотала Александра. Весть, что Катя завела молодого воздыхателя, произвела на нее куда меньшее впечатление, чем то, что консьержка не заметила прибытие такого крупногабаритного предмета, как панно. Да еще среди ночи! «Значит, его вовсе сюда не привозили!»

– Получается, Катя уже летит в самолете, – взглянув на часы, прикинула женщина. – Вот почему телефон не отвечает. А мне она на прощание ничего не написала?

– Да хотите – почитайте. – Консьержка достала записку из кармана передника, который как раз повязывала, собираясь заняться уборкой холла. – Там всего пара строк.

Александра взяла клочок бумаги, сорванный с большого настенного календаря, висевшего у Кати в прихожей. Вверху красовался цветной вид старинной усадьбы, внизу значилось сегодняшнее число, и оставалось место для заметок. Записка в самом деле оказалась предельно скупой.