Адаптация
Шрифт:
И Глеб сказал:
– Пой, птичка. Ты же не хочешь, чтобы я сделал еще больнее? Я могу.
– Н-не надо, - она кое-как села. Кровь на коже высыхала быстро, и казалось, что это даже не кровь - веснушки. Очень темные веснушки на очень бледненькой девчушке.
– Пожалуйста, конкретизируй запрос.
– Поселки. Те, из которых вы явились. Они уничтожены?
– Они были унифицированы в ходе эксперимента. Моделировалась структура многофункционального поливидового организма модулярного типа с возможностью развития. Векторы развития определялись самостоятельно детерминантом консорции.
Докладывает гладко. Жалко, смысл не ясен. Ничего, Глебушка запомнит, а там, глядишь, и сыщется тот, кто объяснить сумеет.
– Ваши воспоминания?
– Использование псевдоличностей и воссоздание вероятности на основе полученных данных. Ева видела муравьев, и в ее реальности материнский поселок уничтожен муравьями.
– Откуда знаешь?
Девчонка указала на кресло. Оборванные жгуты свернулись и втянулись в поверхность дерева, которое не было деревом.
А здесь ничто не является тем, чем выглядит.
– А у тебя, значит, фантазии не хватило?
– Модель создавалась не только мной. Она максимально соответствовала реальности. Я не врала про бункер. И Тод не врал. Временной отрезок нашего совместного существования был меньше заявленного. Но время - понятие субъективное.
Она говорила быстро. А закончив тираду, поднялась на ноги, повторив:
– Пожалуйста, не стреляй. Это ведь не мы пришли в твой дом. Ты пришел в наш.
– Не спрыгивай, деточка. Не получится. И не дергайся, я с этого расстояния не промахнусь. Где Ева? Я имею в виду настоящую Еву.
– Я - это немного она.
– Нет, деточка. Ты - мутант. Она - человек.
Нюанс: человек, который затеял этот чертов эксперимент, а потом сам же в него и вляпался. И так ли нужно искать ее?
– Данный сектор памяти не доступен, - сказала Айне, накрывая ладошкой цветок.
– Жаль. Вот и поговорили. Извини, но...
– Ты все-таки решил меня ликвидировать?
– она прижалась к стене, не спуская взгляда с револьвера. Дамская игрушка, но как для игрушки - стреляет неплохо. И Глеб сказал первое, что пришло в голову:
– Извини.
Черт, а все-таки тяжело выстрелить, когда оно - ребенок.
Крик подстегнул. Заставил Тода забыть и о боли, и о пуле. Та вошла в положение и заткнула раневой канал свинцовой пробкой. Села прочно и держалась хорошо.
Бежать не мешала.
Память вела, как собаку на поводке, и вывела к двери, знакомой до отвращения. Наверное, такое чувство испытывают люди, возвращаясь домой. Это место и было домом.
В некотором роде.
Тод толкнул дверь, шагнул в прихожую, отметив и пистолет на столике рядом с телефоном, и розовую лужу на полу.
Лужу Тод переступил. В отличие от этой жидкости, его кровь симбионт потреблял с удовольствием. Алые пятна исчезали вмиг.
Но сейчас это было не важно.
– Доброй ночи, - произнес Тод, постучав по откосу.
– Прошу простить за опоздание, но не будете ли вы столь любезны убрать оружие?
– И пришел спаситель, - нацист ухмыльнулся.
– Что ж, раз пришел - заходи. Гостем будешь.
– Тод!
– девчонка дернулась было в сторону андроида, но Глеб рявкнул:
– Стоять!
Пуля дополнительным аргументом прошла над головой. И Айне замерла, прижавшись к спине. А заткнуться - не заткнулась.
– Тод, ты живой! Ты живой!
– Не приближайся к ней, - Глеб изменил выбор цели. С такого расстояния попасть просто. А пуля в голову и дроида остановит. Девчонка всхлипнула.
– Я испугалась, что тебя убьют.
Жаль, что страхи не оправдались. Хотя выглядел дроид поганенько. В крови, в пыли, в грязи. Герой. Ничего. На каждого героя пули хватит.
– Не убили, - ответил Тод и шагнул, пытаясь встать на линию огня.
– Что с тобой, маленькая?
– Не дури. Пристрелю же, - предупредил Глеб.
– Положи револьвер. Тогда я тебя не убью.
– Это ты положи и тогда...