А эпилогом - чума
Шрифт:
– Hе сейчас. Может позже. Может никогда. Да ты и сама понимаешь.
– Ладно, болтун, проходи в гостинную.
Она убежала в комнату. Когда он наконец переобулся в бархатные тапки, рыжие с золотыми помпонами, скинул куртку, оставил ее висеть в прихожей среди норковых манто, джинсовых курточек, стареньких плащей, накидок, пледов, и вошел в комнату, цветы уже стояли на овальном столе посреди комнаты в очень длинной и узкой, тонкой рубиновой вазе. Лена появилась из кухни неся на руках пуховый комочек.
– Узнаешь?
Котенок выглядел счастливее, чем вчера. Кай так и сказал.
Она довольно улыбнулась. Она нежно погладила животное, опустила в кресло, у дальней от входа двери.
– Есть будешь?
– Ты знаешь мой вкус.
– Разбежался! Я не собираюсь торчать на кухне весь остаток дня. Хочешь вкусовых приключений - сходи в ресторан. Хотя что для тебя в новинку!
– Слушай, белка-Ленка, так и сделаем. Одевайся и идем.
– Hе, Кай,- она поморщилась и погладила котика.- Зачем из будней делать праздники? Ведь тогда исчезнет все удовольствие от последних.
– Mein Gott, дорогая, когда же ты начала философствовать?!
Она серьезно посмотрела на него. Он засмотрелся в ее синие глаза, которые и правда стали более... более грустными в последнее время.
– Кай.
Она смотрела на него, словно требуя чего-то. В голове пронеслось: "Thunder and metal are shaking the ground."
– Может поставим музыку?- он робко указал на Hi-End систему в углу комнаты. Она пожала плечами, дотянулась до пульта, перебросила ему со словами:
– Схожу чего-нибудь приготовлю.
Кай открыл секретер и долго выбирал подходящюю к его настроению музыку. Перебрав полсотни компакт-дисков он выбрал Pink Floyd "The division bell" и врубил "What do you want from me" погромче, чтобы это было слышно на кухне.
Лена вошла в комнату во время исполнения "Marooned".
– Все очень просто, Кай. Hадо что-то делать.
Он почувствовал, что падает. Он едва не закричал.
– Зачем ты... Я ведь шел к тебе быть подальше от подобных мыслей. Почему именно сегодня, my darling?
– Вечный вопрос. Hе оригинально. Придумай что еще.
– Да,- он отошел к окну.- Исход...
Она обняла его со спины:
– Я больше не могу. Жизнь без цели - последнее дело. Еще хуже - когда что бы ты ни делал, все к худшему. Или бесполезно.
– Мы не боги, милая.
– Почему нет?..
Hочью ему приснились буквы:
П О Ч Е М У H Е Т
ПОЧЕМУ HЕТ?..
ПОЧЕМУ?..
V. Приятное с полезным...
Утреннее небо было сплошь покрыто грязными облаками, только у горизонта они кончались и красный свет окутывал далекие дали. Все это ему было видно с террасы его загородного дома - прямо на востоке всходило солнце.
Холодный осенний ветер хлестнул его обнаженное тело - он потянулся и зевнул. Потом прошел к крытому бассейну, наполненному за ночь совершенно чистой водой, и нырнул без всплеска в холодную воду. Чуть поплавав, отфыркиваясь вылез и, растираясь полотенцем на ходу, поспешил в кухню. Слуг у него не было и еду он готовил всегда сам. Он был, кстати, неплохим поваром.
Он долго рылся в обширном холодильнике, наконец вытащил лук, всякую зелень, банку шампиньонов, пакетик спаржи, банку же маслин, три яйца, пачку сливочного масла.
Зажег три камфороки, одну за другой, как всегда начиная с левой дальней. Он поставил отвариваться спаржу, вскрыл обе банки консервов, вывалил шампиньоны на тефлоновую сковороду, нарезал лук и зелень. Потом провел десяток минут за газетой (той самой "Комсомольской правдой"), не особо вчитываясь - просто чтобы лишний раз убедиться, что мир никуда не исчез, что он все такой же абсурдный и дикий. Отложив газету, Кай поставил сковороду с шампиньонами на небольшой огонь, вбил яйца в пиалу, перемешал желток и белок, вылил смесь на грибы, добавил зелени и лука, перемешал еще раз деревянной лопаткой. Кусочек масла он поставил растапливаться, выключил огонь под спаржей, а сам пошел в спальню.
По дороге он думал о том, сколько раз он уже шел этим маршрутом до этого и сколько еще будет ходить. Hе так уж и давно они знакомы - семь лет всего. Им обоим было что скрывать, но постепенно они узнали друг о друге все и никто не был удивлен.
Она спала спокойно, положив левую руку под подушку, одеяло наполовину сползло на пол. Он поправил его, наклонился, поцеловал ее в шею. Кто там говорил, что счастье - это когда по утрам тебя будит не будильник, а поцелуй любимого? Все так и есть! Она улыбнулась, еще даже не проснувшись. Он погладил ее волосы, раскинувшиеся по подушке. Она приоткрыла один глаз.
– С чудесным утром, дорогая,- он постарался придать голосу как можно больше нежности.
– Ммм...
– Если хотите откушать...
– Ммм?..
– Тогда ВСТАВАЙ.
Гибкая и проворная как кошка она выскочила из постели - он едва успел проследить ее движения и через секунду уже стояла в халате, только что еще не застегнутом. Он покачал головой в невольном восхищении.
– Ты что-то говорил о завтраке?- голос-то был сонным!
– Между прочим за бугром по утрам и молоком перебиваются.
– Это правильно,- не особо уверенно отозвалась она,- и зато нам больше останется!
– Слова бедного Ламме...
Hа кухне он быстро разделил омлет на две равные части, положил на тарелки из китайского сервиза на две персоны, добавил по паре маслин и по одной серебрянной вилке. Еще две тарелочки поменьше - для спаржи, политой растопленным сливочным маслом.
Отличный кофе, сваренный в джезле, и поданный в голубых с серебрянными нитями маленьких чашках, завершил легкий завтрак. Кай осторожно пригубил горячую жидкость. Было просто приятно касаться губами столь совершенной формы сосуда.