Чтение онлайн

Если бы решился подключить магнитофон.

Четвертого июля на Мерседес-стрит жизнь кипела. Мужчины в этот выходной день поливали лужайки, на которых уже ничего не могло вырасти — погода стояла жаркая и сухая, а полуденные и вечерние дожди шли крайне редко, — а потом усаживались в шезлонги, слушали репортажи с бейсбольных матчей и пили пиво. Междулетки бросались фейерверками в бродячих собак и редких куриц. В одну из последних попала «вишневая бомба» и взорвалась в облаке крови и перьев. Мальчишку, который бросил «бомбу», тут же с криками загнала в дом мамаша, выскочившая за ним в одной комбинации и бейсболке «Фармолл». Судя по нетвердой походке, она уже успела уговорить несколько банок пива. Полюбоваться неким подобием фейерверка обитатели Мерседес-стрит смогли уже после десяти вечера, когда кто-то, возможно, тот самый подросток, который порезал колеса моего «санлайнера», поджег старый «студебекер», уже с неделю как торчавший на автостоянке у склада «Монтгомери уорд». Чтобы его потушить, приехали пожарные Форт-Уорта, и все, конечно же, пришли поглазеть.

Боже, храни Колумбию [132] !

Следующим утром я пошел на автостоянку, чтобы осмотреть сгоревший остов, печально стоявший на обуглившихся остатках покрышек. Заметил телефонную будку рядом с одной из погрузочных площадок склада и импульсивно позвонил Элли Докерти, попросив телефонистку найти номер и соединить меня. Отчасти потому, что мучился от одиночества и тоски по Джоди, но вообще хотел узнать новости о Сейди.

Элли ответила со второго гудка и вроде бы обрадовалась, услышав мой голос. Раскаленная будка напоминала духовку, за моей спиной после славного Четвертого отсыпалась Мерседес-стрит, в нос била вонь сгоревшего автомобиля, но я улыбался.

— У Сейди все хорошо. Я получила от нее две открытки и письмо. Она работает в «Харрасе» официанткой. — Элли понизила голос: — Как я понимаю, разносит коктейли, но от меня школьный совет этого не узнает.

Я представил себе длинные ноги Сейди в короткой юбке официантки. Представил бизнесменов, пытающихся увидеть край чулка и заглядывающих в декольте, когда она наклонялась, чтобы поставить напитки на столик.

— Она спрашивала о вас, — добавила Элли, и я вновь улыбнулся. — Я не хотела говорить, что вы отбыли на край земли, как, возможно, думает весь Джоди, поэтому сказала, что вы работаете над книгой и заметно продвинулись вперед.

За последний месяц, а то и больше, я не добавил в «Место убийства» ни слова, а те два раза, когда брал рукопись в руки и пытался прочитать, у меня возникало ощущение, что она написана на карфагенском третьего столетия до нашей эры.

— Я рад, что у нее все хорошо.

— К концу месяца Сейди пробудет в Рино положенные шесть недель, но она решила остаться там на весь летний отпуск. Говорит, что чаевые очень хорошие.

— Вы попросили у нее фотографию мужа, который скоро станет бывшим?

— Перед отъездом. Она сказала, что у нее нет ни одной. У родителей, по ее мнению, есть несколько, но она отказалась писать им об этом. Они не смирились с тем, что у молодых все кончено, а подобное письмо могло возродить ложные надежды. Она также уверена, что вы перегибаете палку. «Чрезмерно перегибает палку» — так она сказала.

Моя Сейди вполне могла так сказать. Только уже не моя. Теперь она стала эй, официантка, принесите нам еще по стаканчику… и на этот раз наклонитесь чуть ниже. У любого мужчины есть ревнивая струнка, и моя резко зазвенела утром пятого июля.

— Джордж? Я уверена, вы ей по-прежнему небезразличны, и, возможно, еще не поздно все уладить.

Я подумал о Ли Освальде, который только через девять месяцев попытается убить генерала Эдвина Уокера.

— Еще слишком рано.

— Простите?

— Не важно. Приятно поговорить с вами, миз Элли, но очень скоро телефонистка попросит добавить денег, а у меня закончились четвертаки.

— А не могли бы вы приехать к нам на бургер и молочный коктейль? В закусочную? Если сможете, я приглашу Дека Симмонса составить нам компанию. Он почти каждый день спрашивает о вас.

В это утро подбодрить меня могла только мысль о поездке в Джоди и встрече с друзьями из средней школы.

— С удовольствием. Сегодняшний вечер подойдет? Скажем, в пять часов?

— Отлично. Мы, сельские мышки, ужинаем рано.

— Отлично. Я приеду. Буду счастлив.

— Я тоже.

Эл Стивенс нанял девушку, которую я учил деловому английскому, и она просияла, увидев, что я сижу вместе с Элли и Деком. Меня это тронуло.

— Мистер Амберсон! Как приятно вас видеть! Как поживаете?

— Все отлично, Дорри.

— Что ж, заказывайте побольше. Вы похудели.

— Это правда, — кивнула Элли. — Вам не хватает заботливой руки.

Мексиканский загар Дека сошел — выйдя на пенсию, он большую часть времени проводил под крышей и определенно подобрал тот вес, который я потерял. Дек крепко пожал мне руку и сказал, что очень рад меня видеть. Никакой фальши в его поведении я не уловил. Как и в поведении Элли Докерти, если на то пошло. И я уже начал склоняться к мысли, что повел себя как безумец, променяв Джоди на Мерседес-стрит, где праздновали Четвертое июля, взрывая куриц. Оставалось только надеяться, что спасение жизни Кеннеди того стоило.

Мы съели гамбургеры, картофель фри, яблочный пирог с шариком мороженого. Поговорили о том, кто чем занимается, посмеялись над Дэнни Лаверти, который наконец-то взялся за давно обещанную книгу. Элли сообщила, со слов жены Лаверти, что первая глава называлась «Я вступил в бой».

Когда ужин подходил к концу, а Дек набивал трубку «Принцем Альбертом», Элли достала из-под стола сумку, вытащила из нее книгу и протянула мне поверх грязных тарелок.

— Страница восемьдесят девять. Только держите ее подальше от той лужи кетчупа. Мне ее одолжили, и я хочу вернуть ее в том же состоянии, в каком брала.

Ежегодник назывался «Тигровые хвосты», и издавала его школа, располагавшая куда более солидными средствами, чем ДОСШ. Переплет кожаный, не матерчатый, бумага плотная и глянцевая, раздел объявлений на добрых сто страниц. Учебное заведение, повседневная жизнь которого описывалась — точнее, восхвалялась — в книге, называлось Лонгакрская дневная школа и находилось в Саванне. Я пролистывал страницы, видя исключительно ванильную кожу, и думал, что черное лицо появится в таком ежегоднике где-нибудь к 1990 году. Если вообще появится.