...И белые тени в лесу
Шрифт:
«Можешь не отвечать, – написала она. – Это риторический вопрос».
Она засмеялась, а я почувствовала, что сейчас расплачусь.
– Выслушай меня, Розильда. Я твоих блокнотов не брала. Кто это сделал – я не знаю, но я здесь совершенно не при чем. Ты должна мне поверить.
Склонившись над блокнотом, она написала: «Ты становишься ужасно милой, когда краснеешь, но не принимай это так близко к сердцу. Я очень рада, что ты приехала! Я так боялась, что ты больше не решишься сюда вернуться».
– Почему я могла не решиться? Из-за блокнотов? Нет, я задержалась совсем из-за другого. К истории с блокнотами я никакого отношения не имею.
Розильда нетерпеливо махнула рукой в мою сторону и стала писать, слегка нахмурив брови.
«Есть вещи и поважнее. Вот о них-то я и хочу от тебя услышать. Расскажи, как прошла конфирмация!»
Я невольно вздохнула, но Розильда сделала вид, что не заметила этого: она подвинулась, освобождая мне место рядом с собой, и я послушно села. Она подперла голову рукой, приготовившись слушать.
Да, едва ли я когда-нибудь оказывалась в таком дурацком положении. Так бывает, когда в школе задают написать сочинение на какую-нибудь совершенно немыслимую тему. Или когда надо сделать доклад. Я чувствовала себя как самый отсталый ученик во всем классе, который то и дело запинается, несет всякую чушь и краснеет. До чего ж нелепое положение, Розильда не выдержала и засмеялась. Раскрыв блокнот, она прыснула от хохота и написала:
«Хватит! Не мучайся. Теперь я понимаю, почему Карл не поехал вместе с тобой».
Я замолчала и вдруг почувствовала, что совершенно не знаю, о чем бы еще поговорить, тем более что Розильда неоднозначно дала мне понять, что не собирается прийти на помощь. Мне стало не по себе, я не могла думать ни о чем другом.
Розильда протянула мне блокнот.
«Спасибо тебе за то, что ты вернулась. Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало».
Она преданно посмотрела на меня, и я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
Розильда снова принялась писать.
«А твой брат Роланд, на кого он похож? На тебя или на Карла?»
– По-моему, он на нас не похож. Роланд у нас сам по себе. В нашей семье все братья и сестры друг на друга не похожи.
«А кто из вашей семьи похож на Карла?» Я пожала плечами. Не понимаю, неужели это может быть так интересно, кто на кого похож в нашей семье? Но Розильда настаивала.
– Даже не знаю. Если он на кого-то и похож, то на бабушку. Есть у них что-то общее.
«Что именно?»
– Сложно сказать. Я думаю, они близки по духу.
Розильда задумалась.
«А ваша бабушка, сложно ее понять как человека?»
– И на это я сказать ничего не могу. Я ее понимаю, а что о ней думают другие – не знаю.
«На нее можно положиться, она верная?» Я снова вздохнула. Ну что мне на это ответить? Я была не настолько глупа и прекрасно понимала, что Розильда пытается выпытать у меня как можно больше о Каролине, делая вид, что расспрашивает о бабушке.
– Мы всегда могли на нее положиться, – ответила я. – Бабушка – отличный друг. Но насколько преданной она была с дедушкой, я понятия не имею. Мой папа был совсем маленьким, когда дедушка умер.
«Она после этого вышла замуж?»
– Нет.
«Значит, она верная».
Кажется, Розильда осталась довольна. Задумчиво посмотрев на золотую ручку, она написала длинное послание о том, что про себя она не знает, верная она или нет, но верит в то, что верная. В конце она спрашивала, как обстоит в этом смысле дело со мной.
– Я не знаю, у меня пока не было возможности это проверить, – ответила я. – Надеюсь, что верная.
«А у Карла была такая возможность?»
– Откуда я знаю?
Я покачала головой, но Розильда уже смотрела куда-то в сторону. Тогда я набралась смелости и сказала:
– Не забывай о том, что Карл на несколько лет моложе тебя, поэтому мне кажется, что тебе не стоит воспринимать его совсем уж всерьез. Ты ведь наверняка заметила, что Карл часто ведет себя как актер.
Мельком взглянув на меня, она написала: «В этом ничего плохого нет. Я тоже немножко актриса».
– Я не сказала, что это плохо; это замечательно, что у вас много общего.
Розильда не спеша разгладила руками юбку и глубоко задумалась.
Затем, поразмыслив, она написала:
«Мы с Карлом словно олицетворяем мечты друг друга».
Она многозначительно посмотрела на меня.
«Понимаешь, о чем я говорю?»
Но на это мне отвечать не пришлось. Послышались чьи-то шаги, и на тропинку вышла Амалия. В руках у нее была лейка, она собиралась полить розы на клумбах, но сначала хотела о чем-то меня спросить. Арильд сказал ей, что я просила разрешения посмотреть на картины Сигрид.
– Вам действительно хотелось бы на них посмотреть?
– Да. Если можно.
Конечно, можно. Амалия уже все разузнала, мне можно будет посмотреть на рисунки. Я тоже пойду на прием в честь дня рождения Сигрид.
– Карлу, наверно, тоже хочется туда пойти?
– Не знаю, мы об этом не разговаривали.
– Тогда я сама у него спрошу.
Амалия рассказала, что на этот праздничный прием всегда приходит очень много народа, некоторые приезжают издалека, некоторые – из ближайшего поселка. Только раз в год предоставляется возможность встретиться с Сигрид Стеншерна, и поэтому Амалия не могла пообещать мне, что я смогу поговорить со старушкой, но картины я посмотрю в любом случае.