Чтение онлайн

Но если мы им не подойдем – что они будут делать? Отошлют нас назад? Но ведь заманить кого-то в такую глушь тоже непросто, уж молодых людей – во всяком случае. Я уже обратила внимание на то, что все слуги в замке пожилого возраста. Была одна горничная помоложе, но большинству было определенно между тридцатью пятью и сорока.

На другой день мы также не встретились с Арильдом и Розильдой. И даже начали сомневаться, существуют ли они вообще. День мы провели в обществе Веры.

Она повела нас на прогулку и, среди прочего, показала парк и розарий. Однако речь ее была немногословна. Вера только раз дала себе волю, заговорив о том, что розарий – дело рук покойной хозяйки замка, матери Розильды и Арильда.

Летом все кусты покрываются белыми цветами, других роз тут нет – вот увидите! Пока бутоны еще не распустились, но дайте время – и весь сад будет белым. Молодая хозяйка была так романтична! Белый, по ее убеждению, символизировал томление по чистому человеческому сердцу. Она знала, что рано умрет, и белые розы были ее даром потустороннему, миру. Потому-то она и переименовала поместье в Замок Роз.

И розы, которые росли на клумбах, и те, что вились вдоль стен, и розовые кусты, и даже кувшинки, которые называют «розами водяного», – все они были белого цвета. Даже в остальной части сада цветы другого цвета со временем стали выпалывать.

Говоря о прежней владелице замка, Вера Торсон всегда почтительно понижала голос. Время от времени она замолкала, так как боялась сказать лишнее; но вместе с тем Вера полагала, что должна рассказать нам о Лидии: слишком многое в замке было связано с именем усопшей.

– Вы знали ее? – спросила я.

Вера покачала головой.

– Нет, к тому времени, как я появилась здесь, Лидия Стеншерна уже умерла. Я знаю о ней только со слов мужа и прежней гувернантки Арильда и Розильды – скоро вы с ней познакомитесь.

Вера снова замолчала. Было видно, что ей хочется сказать еще что-то, но она не решается. Тогда мы принялись расспрашивать об отце детей, Максимилиаме Фальк аф Стеншерна. Оказалось, что теперь он живет за границей. Из всей семьи в замке осталась только бабушка Максимилиама, но она жила обособленно и почти ни с кем не общалась.

У Максимилиама был брат, Вольфганг, который не так давно утонул вместе с «Титаником». Его вдова жила в этих краях, в собственной усадьбе. Вольфганг занимался коммерцией. Будучи старшим из братьев, он должен был унаследовать замок, но тут дела у него пошли плохо, он оказался на грани банкротства, и Максимилиам выкупил у него дом. Вдова Вольфганга, София, никогда не могла простить ему этого. Хотя муж ее был уже мертв, а сама она едва ли могла претендовать на замок, София считала себя единственной законной его владелицей. Она даже пробовала доказать, что Максимилиам обманул ее мужа – что, разумеется, было наглой ложью и сильно возмутило Акселя Торсона.

Тут на лице у Веры снова возникло испуганное выражение, она долго молчала, но, вспомнив, что София не бывает в замке, успокоилась. Вера не сказала этого прямо, но по ее голосу можно было понять, что Софии вход в замок заказан.

Нам хотелось выведать у нее еще что-нибудь, но Вера приняла такой решительный вид, что стало ясно: с тем же успехом мы бы могли расспрашивать каменную стену.

Так, без происшествий, прошли первые два дня. Я уже начинала испытывать нетерпение, но Каролина оставалась спокойной. Ведь положение ее было совсем другое. Мысли Каролины были заняты ролью, для нее было бы куда труднее предстать в новом качестве сразу перед всеми. Теперь же она могла пробовать свои силы то на том, то на другом обитателе замка, спокойно шлифовать свой образ, чтобы, когда придет время встретиться с Арильдом и Розильдой, быть совершенно в себе уверенной.

Меня удивляло, откуда у нее взялись мужские костюмы, к примеру белый, выделявшийся своей элегантностью. Сначала Каролина не отвечала, как всегда сохраняя таинственность, но потом все же призналась, что одежду она одолжила. У кого – она, конечно же, не сказала, но он якобы жил в нашем городе. Я знала, что у нее есть там знакомые, которых никто из нас, впрочем, ни разу не видел.

Допытываться дальше не имело смысла. У нас и без того хватало тем для размышлений, и больше я ее ни о чем не спрашивала.

Несколько раз мы замечали, что за нами следят. И за мной, и за Каролиной. Однажды мне послышались сзади чьи-то шаги. Я резко обернулась и увидела, как за портьерой поспешно скрылся край светлой юбки. Некоторое время я глядела на медленное покачивание портьер и думала о том, что это не может быть кто-то из слуг. Вся прислуга ходила в темном.

В другой раз, когда мы с Каролиной гуляли по розарию, нам обеим показалось, что в окне замка мелькнуло чье-то лицо. Оно было бледным, и его обрамляли пышные рыжие волосы. Но когда мы задрали головы, окно уже опустело. Только занавеска чуть шевелилась.

Впрочем, на этот раз мы бы не поручились, что лицо в окне нам не привиделось: ведь нервы у нас обеих были возбуждены.

На другой вечер после приезда Торсоны пригласили нас в гости. Их дом располагался в идиллическом месте – у подножья горы, на берегу речки. Его окружал сад, который, в отличие от замкового розария, пестрел разноцветными цветами – как будто возмещая нам недостаток цвета.

Пока Вера готовила ужин, Аксель повел нас кататься на лодке. Вечер был красив и безветрен.

Каролина гребла, я сидела на корме, Аксель – на носу.

– Разве кувшинки бывают белыми? – спросила я. Аксель ответил, что сами по себе белые кувшинки – вещь неудивительная, но тут они росли не всегда. Их посадила Лидия Стеншерна.

– А вот эта Лидия, не была ли она немного со странностями? – спросила Каролина.

Аксель ей не ответил. Я поняла, что вопрос показался ему бестактным. Вместо ответа он указал трубкой на необычный куст, который рос на границе пляжа. Затем Аксель рассказал нам, что замок построен таким образом, чтобы его отовсюду было видно. Я и сама обратила на это внимание, а также на то, что меня эта его особенность угнетала. Места кругом были удивительно красивые. Но вместе с тем я не могла отделаться от чувства, что все здесь обусловлено существованием замка. Словно не будь его здесь, так вообще ничего бы не было!

Вся природа как будто находилась в подчинении у чудовищного архитектурного сооружения, которое возвышалось на скале, отбрасывая темные тени на все живое.

Меня это возмущало.

Ведь природа создана не человеком. С какой стати она должна подчиняться ему? Ведь природа первична.

Между тем я заметила, что Аксель – человек, безусловно, умный – благоговел перед замком: время от времени он оборачивался и, пробегая взглядом вверх по склону, почтительно останавливал его на Замке Роз. Словно находясь в его власти.